Мифология

Мифы, легенды, притчи и сказания

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Масленица

Масленица как сезонный персонаж у славян являлась воплощением плодородия и вместе с тем зимы и смерти. Изображение же Масленицы, которое находилось в центре внимания крестьянской общины в течение всего масленичного цикла, воспринималось как символ праздника.
Масленица относится к типичным языческим празднованиям, посвященным смене времен года и, в этой связи, значимым для крестьянского сознания. Первые сведения о Масленице с описанием всего того, что происходило в ее временных рамках, можно найти в письменных источниках не ранее XVI века, хотя Мясопуст, как еще называлась Масленичная неделя, упоминался уже в Несторовской летописи при описании эпидемии язвы в Киеве в 1090 году. Название «Масленица» очевидно связано со спецификой пищи, употреблявшейся во время праздничного периода: это большое количество жирной масляной пищи, приготовленной из молочных продуктов. Называние же «Мясопуст» соотносится с запретом на употребление в течение Масленичной недели мясной пищи.
Масленица относилась к числу аграрных праздников, составлявших подвижную часть народного календаря. Сроки ее проведения зависели от даты Пасхи — за 56 дней до нее — и предшествовали началу Великого поста. Это соответствовало примерно второй половине февраля — началу марта, то есть времени, близкому к моменту весеннего равноденствия.
Первоначально масленичные действия соотносились с началом Нового года, приходившегося, согласно системе летоисчисления в Древней Руси, на март. Богатая масленичная еда, ее подчеркнутая избыточность, по всей видимости, имели непосредственное отношение к так называемой магии первого дня, в данном случае — Нового года. Вместе с тем Масленица очевидно приходилась на момент стыка холодного и теплого времен года и стала восприниматься как праздник проводов зимы и встречи весны. Древние языческие ритуальные действия встречи весны были направлены на ее приближение, на стимулирование оживления природы после дня весеннего равноденствия.
Помимо обязательности обильного угощения Масленица включала в себя широкий, но четко регламентированный комплекс правил, обрядовых действий и развлечений. В ней переплелись ритуалы аграрного и семейного характера, имеющие по отношению друг к другу взаимозависимое значение. Наиболее важными элементами, составлявшими суть праздника, были следующие: поминальные обряды, связанные с культом предков; обычаи, относящиеся к чествованию молодоженов (смотры и окликание пар-первогодков, гостевание их у родственников и знакомых и др.); масленичные развлечения (катание с ледяных гор и на лошадях, кулачные бои, в ряде местных традиций — строительство снежных городков и т. д.), некоторые из которых имели ритуальное значение; обряды встречи и проводов Масленицы, включающие зажигание костров, «похороны» Масленицы, создание масленичных поездов, ряженье.
Порядок проведения Масленицы и акцент на тех или иных обрядовых составляющих в разных местностях имел свои особенности. В северных губерниях основное внимание уделялось семейной обрядности, касающейся молодоженов и молодежи вообще. В центральных, поволжских и южнорусских губерниях большее развитие получили ритуалы проводов Масленицы.
Масленица воплощала сытость, довольство, веселье и разгул, с чем связано традиционное величание ее «широкой», «разгульной», «обжорой», «пьяницей». Участники уличных гуляний, характеризуя изображение Масленицы, кричали: «Толстая масленица. Блинов объелась, обожралась!» А в обрядовых песнях ее эпитетами были «широкорожая», «полизуха», «блиноеда», «жи-роеда» и подобные. Чтобы в наступающем хозяйственном году сопутствовали удача и благополучие, следовало «потешить масленицу» — щедро ее встретить и достойно проводить. В народе говорили: «Xоть с себя что заложи, а масленицу проводи». Считалось, что если не отдать дань празднику, то в течение года будут преследовать нужда да горькая беда.
Название Масленицы как календарного праздника было перенесено на символический антропоморфный персонаж, который крестьяне радостно встречали в начале масленичной недели, а в воскресенье — провожали. Масленицу изображали в виде чучела из растительного материала. Установленное в месте, где обычно происходили гуляния, оно в течение недели было центром, около которого устраивались катания с гор, многочисленные игры и увеселения всех жителей селения. А по истечении масленичных празднований оно становилось главным персонажем важного земледельческого обрядового действа. Этот персонаж мог быть представлен не только в виде чучела, но и ряженым человеком, исполнявшим в обряде ту же роль.
Изготовление чучела Масленицы и обряд его «проводов-похорон» были известны почти на всей русской территории; сожжение чучела редко встречалось лишь на Русском Севере и в поволжских районах.
Как правило, масленичное чучело делали молодые замужние женщины и девушки, собиравшиеся для этого в доме какой-нибудь пожилой крестьянки. Только в некоторых местах в Сибири этим приготовлением, кроме женщин, занимались и молодые парни. При этом солому для «тела» Масленицы и все предметы ее убранства было принято собирать из разных домов или покупать в складчину, чем подчеркивалась причастность общедеревенской Масленицы к каждой крестьянской семье.
Обычно чучело делали в виде фигуры в человеческий рост, имевшей женский или мужской облик. В качестве основы использовали сноп соломы, который могли закреплять на деревянной крестовине. К основе веревкой привязывали голову и руки из жгутов соломы и прикрепляли большую грудь из пучков пеньковых очесов. Приготовленное чучело обряжали в женскую одежду — сарафан или поневу, в зависимости от того, какой комплекс костюма бытовал в данной местности, рубаху, платок. Наряд Масленицы был обязательно старым, из ветхой и рваной одежды, иногда на нее надевали еще шубу, вывороченную мехом наружу. В некоторых местах основу из соломы просто обматывали тряпками так, чтобы «читались» части тела. Иногда на соломе рисовали углем глаза и рот, а в качестве носа втыкали морковку.
При изготовлении масленичному персонажу старались не просто придать форму человеческого тела, но и подчеркнуть половые особенности: если Масленицу делали в женском облике, у нее обязательно изображали гипертрофированную грудь, если же в мужском — к основе специально приделывали изображение фаллоса. Атрибутом чучела Масленицы были сковорода, помазок и блин как символы скоромной пищи и масленичных гуляний. Кое-где в Пермской губернии Масленицу изображали в виде деревянной статуи, в Калужской — в качестве основы изображения использовали деревянный толкач или бревно, а в некоторых деревнях на Псковщине роль Масленицы играла снежная баба. Кроме основного названия персонаж могли наделять и личным именем — Авдотья, Гаранька, Полюшка. В Нижегородской и Вологодской губерниях чучело называли «бабой», или «бабкой», а на Брянщине — «покойником».
В некоторых местностях в обрядах встречи и проводов Масленицы роль главного персонажа мог исполнять специально выбранный человек, ряженный соответствующим образом: в разномастную мужскую или женскую одежду, ветхую и рваную. В Московской губернии ряженый, которого сопровождала шумная толпа односельчан, выезжал с песнями и кривляниями в поле или в лес на лошади, запряженной в старые разваливающиеся сани и убранной рваными рогожами, мочалами, лаптями и подобными предметами. После инсценировки проводов Масленицы ряженый переодевался в обычную одежду, и затем все участники шествия возвращались в деревню. На Вологодчине ту же роль исполнял молодой парень: он разъезжал на детских санках, в которые был запряжен маленький жеребенок в соломенной сбруе. В Пензенской губернии парня с помелом и кочергой в руках возили по деревне на двух перевернутых боронах, которые тянули телята и жеребята. На Владимирщине Масленицу изображал мужик, сидящий на колесе на верху шеста, который был закреплен в больших санях. В руках он держал бутылку вина и калач.
Если, с одной стороны, Масленица воплощала собой сытость и достаток, то с другой — она соотносилась с понятием старости, изжитости и смерти, что отражалось в таких обязательных деталях персонажа, как рваная и нелепая одежда, старые, ветхие сани для выезда и другие атрибуты, в именовании его «бабкой», «покойником», а в витебской традиции — «дедом», а также непосредственно в ритуале «проводов-похорон» Масленицы.
Встреча Масленицы в некоторых местах представляла собой особый ритуал, состоящий в почетном ввозе приготовленного чучела в селение из-за околицы в сопровождении большого количества людей. Праздник начинался на возвышенном месте в деревне или на специально возведенной катальной горе. Первыми Масленицу встречали дети и молодежь. Они закликали «дорогую гостью»:


О, мы Масленицу устречали,
Устречали, лёли, устречали,
Мы сыр с масельцем починали…
Мы блинкам гору устилали…
Сверху масельцем поливали…
Как от сыра гора крута…
А от масла гора ясна…


В некоторых местностях перед началом масленичных катаний с горы на ее вершине кто-либо произносил шутливый приговор: «Масленица тонка, высока, поджара, на катушку прибежала. Подхватили молодцы, посадили на санки, скатили больно далеко, поглянулось очень хорошо». После того как приветствия были пропеты и проговорены, сани с чучелом Масленицы спускали вниз с горы, что сопровождалось визгом и хохотом всех собравшихся: «Приехала Масленица! Пришла Масленица!» Девушки и дети начинали кататься с горки, и с этого момента праздник считался начавшимся. Когда встреча Масленицы совпадала с зарождением нового месяца, говорили, что он «окунул рог в масло», и это, по народным поверьям, считалось хорошим предзнаменованием — сулило богатый урожай.
Проводы Масленицы, приуроченные к последнему дню праздника — вечером в Прощеное воскресение, иногда в Чистый понедельник — представляли собой еще более развернутое обрядовое действо. В южных и центральных губерниях России оно включало специальный масленичный поезд из лодок, саней и большого количества ряженых персонажей. В иных местах масленичный поезд насчитывал до нескольких сот лошадей. Главным действующим персонажем в поезде являлось масленичное чучело или изображавший Масленицу человек. Поезд объезжал всю деревню, при этом все сопровождавшие его громко пели, смеялись и кричали; затем Масленицу увозили за околицу, а там чаще всего разрушали и разбрасывали по полю, засеянному озимыми, либо сжигали; в редких случаях закапывали в землю или топили в проруби на реке. Любой из способов уничтожения чучела мог называться «похоронами Масленицы».
В сожжении масленичной куклы обязательно принимали участие все жители села или деревни, но главным исполнителем ритуала являлась молодежь. Приготовление костра девушки сопровождали жалобной песней:


Шли, пошли солдатушки из-за Дона,
Несли ружья заряжены,
Пускали пожар по дубраве,
Все елки, сосенки погорели
И сама масленица опалилась


После этого парни поджигали костер, куда все бросали остатки скоромной пищи масленичного периода — блины, лепешки, яйца. После того как огонь прогорал, парни, девушки и дети начинали прыгать через тлеющие головешки. На Алтае молодежь ездила по ним верхом на конях или на дровнях, стараясь разбрызгивать вокруг как можно больше искр. В это время пели специальную песню:


Прощай, Масленица,
Пересмешница.
Тырь, тырь, монастырь!
Ты лежи, лежи, старуха,
На осиновых дровах,
Три полена в головах.
Ура!!!


Парни и девушки катались по снегу около костра. Угли старались разбить как можно мельче и далеко раскидать вокруг или закапывали в снег, полагая, что эти действия обеспечат хороший урожай.
В ряде южно-, средне-, западнорусских и поволжских губерний проводы Масленицы носили характер ярко выраженных «похорон» карнавального типа. Их главными участниками были девушки или парни, исполнявшие разные роли. Некоторые из них изображали «похоронщиков», неся по деревне на плечах или на полотенцах корыто, деревянную люльку, носилки или специальный деревянный ящик-«гроб», в котором находилось чучело Масленицы. Кто-либо из участников «похоронной» процессии, облаченный в ситцевую «ризу», с подвязанной бородой из очесов пеньки или шерсти, изображал попа. «Поп» шел за «гробом», размахивая «кадилом» в виде половника, помазка от блинов или старого лаптя. Замыкала шествие группа «плачущих» «по хорошему покойничку — с ногами, и с руками, и с телячьей головой». В некоторых деревнях роль Масленицы мог исполнять живой человек, завернутый в белую простыню. Обойдя свою деревню, процессия часто направлялась в соседнюю, где ее уже ждали с угощением: выносили на улицу табурет и тарелку с блинами — «помянуть покойницу».
Сжигание чучела было преобладающим способом расставания с символом Масленицы, что, вероятно, объясняется наличием в масленичной обрядности русских такого обязательного элемента, как разжигание костров. Отсюда широко распространенное выражение «жечь Масленицу» применительно к масленичным кострам, хотя при этом далеко не всегда сжигали именно чучело Масленицы.
Так, на Русском Севере кульминацией проводов Масленицы являлось зажигание на возвышенном месте или на льду озера или реки большого ритуального костра. Как правило, для него выбиралось то же место, где происходила встреча Масленицы. Для сооружения костра каждая семья отдавала старые, вышедшие из употребления вещи: рассохшиеся кадушки, развалившиеся сани и дровни, изношенные лапти, части обветшалых плетней, солому из старых постелей, пустые смоляные бочки и колеса от телег, грабли и бороны без зубьев и подобное. Для масленичного костра детишки в течение всей недели собирали старые веники-голяки, солому, оставшуюся от осеннего обмолота, и другой хлам. Они обходили все дворы в селении со специальной песенкой:


Ельник, березник —
На чистый понедельник
Уж то ли не дрова:
Осиновы дрова,
Березовы дрова,
Подавайте нам сюда,
На масленицу, на горельщицу


В центре костра зачастую укрепляли высокий шест с колесом, смоляной бочкой или снопом соломы. Вечером в Прощеное воскресенье костер разжигали, а когда он прогорал, все расходились по домам.
В некоторых местностях Центральной России и Сибири костры в масленичных обрядах заменяли насаженные на шесты и подожженные снопы соломы. Жители с такими факелами ходили по деревне и вокруг нее, устанавливали их вдоль дорог за пределами селения, где пела и плясала молодежь. В Вологодской губернии дети бегали по деревне с горящими «помозками» — пучками соломы или пакли, накрученными на палки, или возили на санках-дровешках горящие веники-голяки, которые затем бросали догорать за околицей. Во многих местах знаком расставания с Масленицей служило сбрасывание или скатывание с высокого места или с берега реки подожженного тележного колеса с привязанными к нему вениками или пучками соломы, от которых в разные стороны сыпались искры.
Обряд проводов Масленицы как воплощения изживающей себя зимы и ритуальное разжигание костров имели очистительное значение: в огонь бросали старые вещи и остатки скоромной масленичной пищи, что символизировало избавление от прошлого и переход к новому времени года; через огонь как очищающую стихию прыгали. С идеей очищения связывались также громкий смех, крик, шум и даже непристойная брань участников прово-дов-«похорон», а также исполнение специальных обрядовых песен. Кроме того, «похороны» Масленицы, как и некоторые другие обычаи праздника, имели продуцирующее и, прежде всего, аграр-но-магическое значение. О связи масленичных обрядов с земледелием свидетельствует, в частности, обычай имитации сельскохозяйственных работ и подсобных занятий крестьян во время встречи и проводов Масленицы. Так, в некоторых местах в Сибири мужчины — участники масленичных поездов — в игровой форме выполняли движения, характерные для разных видов работ, как мужских, так и женских: «пахали» и «боронили» снег, «сеяли хлеб», «ловили рыбу», «отбивали косы», а также «жали», «мяли лен», «пряли пряжу», «стирали в корыте белье» и т. д.
С магией продуцирования роста культурных растений традиционно связывались масленичные катания с гор, которые воспринимались не просто как развлечение, но как ритуализованное действо. Первыми обычно начинали кататься девушки — по одной или группами, и обязательно на донцах от прялок. За девушками, под смех и свист зрителей, к катанию приступали замужние женщины. Считалось, чем дальше проехать на донце, тем лучше в новом году будет урожай льна. И лишь после так называемого катания «на долгий лен» горка предоставлялась всем присутствующим.
Само уничтожение Масленицы осмыслялось как один из этапов вечного круговорота сил в природе, на что указывают объяснения исполнителей обряда: «…жгли Масленку, чтоб хлеб рос, чтобы на следующий год было что поесть, чтобы лен родился». Во многих ритуальных песнях звучит также мотив воскрешения самой Масленицы:


О, мы Масленицу прокатали,
Прокатали, люли, прокатали,
Дорогую свою потеряли <…>
И мы в ямочку закопали <…>
Белым ручушкам прикляскали <…>
«Лежи, Масленица, до налетья <…>
Пока придет добра слетья»
А на лето мы раскопаем <…>
И обратно ее раскатаем


С аграрным значением масленичных празднеств связан комплекс поминальных обрядов. В субботу накануне масленой недели поминали умерших: пекли блины и первый из них клали на божницу, слуховое окно или крышу; блины и другую обрядовую пищу приносили также на могилы, раздавали в церквах нищим и монашкам. В Прощеное воскресенье посещали кладбище и на могилах родственников оставляли угощение. Вечером же, садясь за стол, приглашали их разделить семейную трапезу, для чего не убирали накрытый стол до утра. Все эти обычаи отражают культ предков, которые, согласно мифологическому сознанию, могут способствовать желаемому урожаю.
Продуцирующее значение масленичной обрядности объясняется и наличием в ней ярко выраженного элемента эротизма. Помимо того, что само кукольное изображение Масленицы обычно наделялось гипертрофированными женскими или мужскими признаками, что вызывало соответствующую реакцию зрителей, в некоторых местных традициях в обрядах на первый план выступали действия участников, носившие именно эротическую окраску. Так, в Онежском уезде Архангельской губернии в последний день Масленицы по селу таскали на старых дровнях шлюпку, в которой лежал заголенный сзади и вымазанный суриком мужик. На реке Тавде распорядители «проводов» — Масленица и Воевода — раздевались догола и в присутствии всех собравшихся имитировали мытье в бане. В других местностях главный ряженый персонаж произносил торжественные речи, оголяя при всех «срамные» части тела. Показательно при этом, что на подобную роль обычно выбирали уважаемых в деревне людей, слывших хорошими знахарями или знатоками древних традиций.
Эротический элемент присутствовал также в многочисленных и разнообразных масленичных обычаях, связанных с молодоженами. Их валяли в снегу; бесконечно заставляли выкупать друг друга поцелуями; катали с гор на шкурах животных и санях, перед чем они, по требовательному настоянию всех присутствующих, должны были неоднократно и долго целоваться, тем самым публично демонстрируя любовь и привязанность друг к другу. Лишь после этого молодых спускали с горки и при этом следили, чтобы сани отъехали как можно дальше, поскольку верили, что от длины их пробега будет зависеть качество льна нового урожая. После спуска с горы молодых зачастую поджидала «куча мала». Иногда молодых приглашали прокатиться в простых дровнях, но, как только они забирались туда, молодежь сразу же начинала наваливаться на них сверху, стараясь уложить пару на самое дно саней. К Масленице приурочивался и обряд знакомства деревенской молодежи с молодоженами, называвшийся «целовальник» и имевший явно эротический характер: в субботу на масленичной неделе подвыпившие парни ездили целовать молодушек, вышедших замуж в этом году. Каждая из них должна была поднести гостям по ковшу пива, и каждый, выпив, трижды целовался с ней. Повышенное внимание к молодоженам не было случайным: по народным представлениям, их репродуктивные способности и потенциальная плодовитость с помощью приемов имитативной магии могла быть сообщена земле, что должно было обеспечить богатый урожай.
Продуцирующее значение масленичной обрядности распространялось не только на земледельческую сферу крестьянского бытия, но и на жизнь конкретного человека. Так, участие молодоженов в ритуалах масленичного периода было направлено на общественное признание их статуса как взрослых семейных людей. Масленичные развлечения молодежи давали возможность парням и девушкам присмотреться и проявить симпатию друг к другу, способствуя тем самым формированию брачных пар следующего свадебного сезона.
К концу XIX — началу ХХ веков масленичная обрядность с ее первоначальной аграрной направленностью по большей части утратила свое ритуальное значение, сохранив, однако, присущую празднику игровую сторону, имеющую ярко выраженный языческий облик.

 

 

Дополнительное меню

Яндекс.Метрика