Мифология

Мифы, легенды, притчи и сказания

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Ярила

Ярила — божество весеннего плодородия у восточных славян. Его образ реконструируется на основе календарных обрядов, поздних народных верований, языковых данных, а также с помощью сопоставления с типологически близким персонажем в мифологии балтийских славян. Имя божества восходит к древнему корню яр-, связанному с представлениями о весеннем плодородии. В современных языках восточных славян сохранилось довольно много слов с этим корнем, значение которых включают понятия весны, хлеба, плодородия, молодости, страсти. Так, в русских диалектных говорах слова «яровой», «ярый» означают «весенний», «посеянный весной»; «яровое», «яровик» — «поле, засеянное яровым хлебом»; «ярина» — «ячмень, овес»; «ярь», «ярица», «яровина» и подобные — обозначают хлеб; «яровик» — «молодой бычок»; «ярка», «ярушка» — «молодая овца» (до года); «ярые пчелы» — «молодой рой»; «ярый» — «сердитый», «горячий», «огненный»; «ярость», «яр» — «огонь, пыл». Слово «ярун» употребляется для обозначения животного «в поре течки и рущенья», глухаря во время токованья, любого, кто «ярует», то есть находится в возбужденном состоянии. В украинском языке «ярь» означает «весна», а «ярий» — «молодой», «весенний», «полный сил», «страстный». В диалектах обоих языков слово «ярость» сохранилось в таких значениях, как «похоть, возбужденное состояние у животных в период течки» и «страстность, любовная готовность», а глаголы «ярить», «наяривать» — в значениях «делать что-либо быстро и неутомимо» и «находиться в половой связи». На игре значений этих слов построена, в частности, загадка «с картинками», то есть с двусмысленным содержанием, о венике: «Выбежал Ярилко из-за печного столба, зачал бабу ярить, только палка стучит». Показательно, что западные и южные славяне располагают близким комплексом языковых данных, касающихся слов с корнем яр-: круг их значений примерно тот же, — что свидетельствует о древнеславянском происхождении этого корня. Первое упоминание о Яриле как календарно-обрядовом персонаже относится к 1765 году и принадлежит Тихону Задонскому, наблюдавшему языческое празднование в Воронеже в мае того же года. В своем послании, осуждающем языческое действо, он писал: «избирался миром человек, которого обвязывали всякими цветами, лентами и обвешивали колокольчиками <…> В таком наряде под именем Ярилы ходил он, пляшучи, по площади в сопутствовании народа обоего пола». В этом же послании Тихон Задонский сообщил, что среди собравшегося на празднество народа он увидел много пьяных, в том числе и женщин, которые плясали под «скверные» песни, а также иных, ссорящихся и дерущихся между собой. Совершенно неудивительно, что церковь воспринимала такие игрища как «бесовские». В белорусской традиции имя Ярилы сохранилось только в обрядовой песне, а само гулянье происходило в конце апреля. Существует описание белорусского ритуала, относящееся к середине XIX века. На роль главного персонажа крестьяне выбирали красивую девушку, наряжали ее в белую одежду, украшали ее голову венком и сажали на белого коня, привязанного к столбу. Затем вокруг нее девушки, тоже с венками на голове, водили хоровод или вели коня по засеянной ниве. Xождение сопровождалось песней: Валачывся Ярыло Па усему свету, Полю жито радзив, Людзям дзеци пладзив. А гдзе ж он нагою, Там жито капою, А гдзе же он ни зырне, Там колас зацвице Текст песни с полной очевидностью указывает на продуцирующее значение обряда относительно и урожая в поле, и рождения детей, а также на причастность к силе плодородия мифологического персонажа «Ярылы». Празднества в честь Ярилы в некоторых местах у русских — Нижегородской, Симбирской, Рязанской, Ярославской губерниях — справляли во второй половине XIX века, а кое-где — и в начале XX века. Они назывались «ярилами», «ярилками», «Яри-лиными игрищами» или «Ярилиными гуляньями». Празднества обычно приурочивались к первому дню Петровского поста, к Иванову дню или его кануну. В Поволжье петровское заговенье или понедельник после него назывался Ярилиным днем. В По-шехонье Ярославской губернии за неделю до Иванова дня отмечали «молодого Ярилу», а перед самим Ивановым днем «старого Ярилу». Практически все источники об этих празднествах указывают на их широкий разгульный характер. Гулянья сопровождались не только плясками, ряженьем, но и пьянством, буйным поведением, исполнением неприличных песен, вольными отношениями молодежи обоих полов. Так, известный литературовед Н. М. Мендельсон в конце XIX века записал в Зарайском уезде Рязанской губернии, как здесь справляли Ярилки в 1860-1870-е годы. В его записях отмечается, что в ночь на последнее воскресенье перед Петровским постом молодежь отправлялась по реке к холму, который носил название «Ярилина плешь». Семейные люди на Ярилки не допускались. Особенностью празднования были зажигание костра на «Ярилиной плеши», исполнение песен «с причинкой», то есть явного эротического содержания, и разнузданные оргии, кончавшиеся только к утру. На вопрос исследователя о том, кто же такой был Ярила, местными жителями был дан следующий ответ: «Он любовь одобрял». Эротический элемент составлял неотъемлемую часть и приуроченных к празднованию Ярилы земледельческих обрядов, сведения о которых дошли до нашего времени лишь в небольшом количестве. К первой половине XIX века относится описание костромского гуляния, во время которого совершалось погребение Ярилы: старик, обряженный в лохмотья, нес в небольшом гробике куклу в виде мужчины «с его естественными принадлежностями»; при этом пьяные бабы провожали гробик до могилы. Еще в первых десятилетиях XX века в Даниловском уезде Ярославской губернии также сохранялся обычай, который назывался «погребать Ярилову плешь». В заговенье парни лепили из глины антропоморфное изображение «Ярилы» — в рост человека с подчеркнутыми мужскими признаками, — а напротив него ставили «Ярилиху». После гулянья кукол «Ярилы» и «Яри-лихи» разбивали и сбрасывали в реку. Если учесть, что одно из значений слова «плешь» в русских народных говорах — «мужской половой орган», то вполне прозрачными становятся как названия местного топонима «Ярилова плешь» и календарного обряда «погребать Ярилову плешь», так и смысл ритуальных действ — сообщить земле плодородие. В Пензенской губернии говорили, что «на Ярилу земля ярится». В некоторых местах в Поволжье в Ярилин день — петровское заговенье — тоже совершали обряд с изготовлением соломенного чучела, ношением его по селу и проводами — сжиганием или потоплением. Однако здесь чучело чаще называли не Ярилой, а «весной», «русалкой» или другим именем. При этом считалось, что с празднованием Ярилы «провожают весну». Действительно, все упоминаемые выше сроки празднований, имеющих отношение к Яриле в его поздних обрядовых воплощениях в культуре восточных славян, осмыслялись в народной традиции как временая граница между весной и летом, когда силы природы приближаются к своей высшей точке. Таким образом, Ярила в обрядности XIX — начала XX веков выступает как сезонный персонаж, связанный с земледельческим культом и воплощающий плодородие. В накопленных языковых и обрядовых данных, касающихся образа Ярилы, современные исследователи видят отзвуки древнеславянского культа языческого божества весеннего плодородия. О праславянском характере этого культа свидетельствуют бал-тославянские данные о Яровите, имя которого также включает корень яр-. Известно, что у балтийских славян Яровит был богом плодородия, ритуалы в его честь совершались 15 апреля. Яровит считался также богом войны. Поэтому на стене его святилища в Вольгасте висел щит, украшенный золотыми бляхами; в мирное время щит нельзя было сдвигать с места, а во время военных действий его несли перед войском. Функции и атрибуты Яровита, имеющие отношение к его продуцирующей функции, согласуются с чертами Ярилы: письменные источники сообщают, что во власти Яровита находились зелень и плоды земли. После принятия христианства некоторые функции Ярилы воспринял св. Георгий, или Егорий и Юрий, как его называли в народе. Отождествлению Ярилы с Юрием способствовало, прежде всего, созвучие их имен, поскольку слова с корнями яр- и юр- в славянских языках имеют близкие значения. Для примера приведем лишь некоторые слова с корнем юр-. Так, слова «юра» и «юри-ла» в русских говорах означают «непоседа, юла»; на смоленщине и в болгарском языке слово «юр» означает «ярость, похоть, вожделение»; украинское «юрити» — «беситься»; польское «]иг7ус 81е» — «яриться», «гневаться», а «jurny» — «похотливый» и т. п. Соотнесение в народном сознании языческого божества и христианского святого основывалось также на близости календарных сроков праздника Ярилы (конец апреля — июнь) и Юрьева дня (23 апреля), а также из специфики текстов, которые относятся к образу св. Георгия и связаны с весенней обрядностью. В народном культе св. Георгия, в юрьевских обрядах и обрядовых текстах очевидно проступают архаичные черты празднеств в честь Ярилы и самого его образа. Так, на основе материалов приведенного выше белорусского весеннего ритуала и фольклорных текстов, в частности заговоров, устанавливаются некоторые общие черты мифопоэтических образов Ярилы и св. Георгия. Это белый цвет одежды и коня. В белорусских заговорах этот цвет соответствует атрибутам Бога или Егория: выяжжал к нам Господь Бог на белом коне и у белом платьтю загорадживать нашу скотину зялезными тынамя, замыкая золотыми ключами, поня-се золотыя ключи на синяя мора»; «Вот выизжал святэй Яго-рий на сваим белым конику» В народной традиции св. Георгию, как и Яриле, приписывалось покровительство плодородию земли и плодовитости животных. А некоторые тексты, указывающие на продуцирующую функцию Егория, чрезвычайно близки песне с упоминанием «Ярылы», сопровождавшей весенний белорусский обряд и приведенной выше, например: Святы Юрай по полям ходзиу Да жито радзиу. Где гора, там жита копа, Где лужок, там сена стожок, Где долинка, там жита скирда. В церковном календаре было два дня памяти св. Георгия: весенний — 23 апреля, и осенний — 26 ноября. В народной традиции эти дни являлись существенными вехами земледельческого цикла и сезона пастьбы, а в целом осмыслялись как начало и конец теплого времени года. Действительно, 23 апреля, какой бы ни была погода в этот день, домашний скот в первый раз обязательно выгоняли на улицу. С весеннего Юрия, как и Ярилиного дня, по народным представлениям, начиналось лето. В обрядовой поэзии это представление реализуется с помощью мотива отмыкания ключами весны и лета: Подай, Юрью, звонки ключи, Отомкнуты красну весну, Красну весну, тепло лито Мотив ключей и открывания ими земли, травы, росы, воды, жеребят, бычков, женитьбы характерен для «юрьевских песен» не только у восточных, но и у западных славян, а также у балтийских народов. В некоторых местностях у русских, белорусов и украинцев существовал обычай катания по росе или по земле, приходившийся на какой-нибудь из весенних праздников, в том числе и в Юрьев день, и сопоставимый с особенностями Ярилиных гуляний: этот обряд граничит с традиционно осуждаемой свободой в отношениях мужчин и женщин. Так, в Полесье на Юрьев день до восхода солнца парни с девушками, разбиваясь на пары, катались по житу, что объяснялось следующим образом: «С хлопцем покатаешься — чтоб хлопец любил <…> чтобы взял меня замуж». В Смоленской губернии день «на Ягорья бабы выходят толпами в поле и катаются раздетые по полю». Значение этого действа объясняется типологически близкими обрядами, совершавшимися в Вознесенье или на Пасху. В Калужской губернии после молебна в Вознесенье крестьяне (обычно женщины) просили священника или дьячка поваляться на земле, чтобы «снопы были тяжелыми», «посевы тучными»; если же священнослужители отказывались это сделать, их валили на землю и катали насильно. В Рязанской губернии пасхальный обычай, согласно которому женщины хватали попа или пономаря и, повалив на землю, катали по ней, объяснялся желанием, чтобы лен уродился лучше. Таким образом, обряд катания по земле был направлен на продуцирование как урожая хлеба и качества льняного волокна, так и заключения брачных союзов.

 

Дополнительное меню

Яндекс.Метрика