Мифология

Мифы, легенды, притчи и сказания

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Сабин Баринг-Гоулд Мифы и легенды Средневековья

Добрая Хольда в других областях называлась Года. В этой ипостаси она напоминает Артемиду как небесную охотницу, сопровождаемую девами. В Баварии и Австрии ее знали под именем Перхта, или Берта («сияющая»). Считалось, что у нее есть рога, как у Исиды или Ио, других богинь луны. Но в Швабии и Тюрингии она представала как Хёрзель или Урсель.
Эта Хёрзель, которую кое-где называли ночной птицей Тутёзель, жила вместе со своими многочисленными подругами в глубине Горы Венеры, где исчез Тангейзер. Она помогала трудолюбивым крестьянам и награждала верных возлюбленных или приманивала к себе души тех, кто еще придерживался языческих верований. Крестьяне считали ее доброй и прекрасной богиней, невзирая на возмущение священников, видевших в ней лишь порочную римскую Венеру, а не рожденную из пены морской Афродиту, серебряную луну, взошедшую над волнами.
Больше об этой легенде сказать нечего. История ее печальна.
То, что языческие мифы сумели проникнуть в средневековое христианство и добавить в него красок, неудивительно: древние верования не так-то легко искоренить. В этой книге я приведу несколько примеров того, как глубоко отпечатались они в современной протестантской мифологии.
Но поистине горько, что Церковь попыталась придать легенде о святой Урсуле правдивости при помощи фальшивых чудес и лживых откровений. И теперь, когда люди, уставшие от поисков истины и не находящие ее ни в науке, ни в философии, ни в метафизике, должны были бы обратить свой алчущий взор к Церкви, последняя вместо того, чтобы дать им в руки святой крест, который «будет стоять, пока жив этот мир», отвращает их от себя своей косностью и упорством, с каким она держится за небылицы, основанные на язычестве и подкрепленные обманом!
Является ли культ Урсулы и одиннадцати тысяч дев чем-нибудь иным, кроме как «религиозным верованием»? Религиозным верованием, при котором люди молятся луне и мириадам звезд на небе, как святым в раю? «Смотря на… луну, как она величественно шествует, прельстился ли я в тайне сердца моего, целовали ли уста мои руку мою? Это также было бы преступление, подлежащее суду; потому что я отрекся бы тогда от Бога Всевышнего».[60]
Истина – вот чего жаждут люди сейчас; но если эта истина исходит из уст, изрекавших прежде изощренную ложь, веры ей нет.
Если бы католическая церковь покаялась в этом грехе, ее вечное великое учение признали бы тысячи. Но «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина».
Приведем вкратце библиографию этой легенды. Она не представляет особого интереса.
Откровения Елизаветы из Шенау, а также Германна и Иосифа из Штайнфельда можно найти в «Житиях святых» Сурия в статье за 21 октября.
Epistola ad virgines Christi univ. super hysteria nova undecim milimum (sic!) virginum. Место и дата издания неизвестны, приблизительно конец XV века – большая редкость; сам я эту книгу не видел.
Historia vndecim milium virginum breviori atque faciliori modo pulcerrime collecta, изданная в Кельне в 1509 году. Это также редкость.
De Legende, vn hystorie der XI dusent jonferen, s. l. et a. (приблизительно 1490 год) – любопытная легенда, изложенная на нижненемецком языке и иллюстрированная сорока необычными гравюрами.
De S. Lory, Sainte Ursule triomphante des coeurs, de l’enfer, de l’empire, Patrone du célèbre collége de Sorbonne, изданная в Париже в 1666 году. Эту легенду тщательно проанализировал Реттберг в своей работе «История церквей Германии», с. 111—123.
Кромбах преломил копье в честь одиннадцати тысяч дев в 1647 году: его труд Ursula Vindicata (Кельн, 1647), к которому прилагаются три карты, интересен содержащимися в нем документальными свидетельствами, однако все портят религиозные предрассудки автора.
Leo, J. G., αποσκίασμα hist. – antiquarium de 11,000 virginibus. Leucopetae, 1721. Райшерт Л. История жизни и мученичества святой Урсулы. Кельн, 1837.
Хайнен Э.М. Жизнь, путешествие и мученичество святой Урсулы. Кельн, 1838.
Шебен А. Житие святой Урсулы. Кельн, 1850.
Шаде О. История святой Урсулы. Ганновер, 1854.
Также прекрасная серия иллюстраций, являющихся копиями любопытных росписей в кельнской церкви, опубликована Келлерховеном в «Легенде о святой Урсуле» (Лейпциг, 1861).
Небезынтересные истории о явлениях святых дев-мучениц, спутниц Урсулы, и о чудесах, совершенных их мощами, встречаются у Цезария Гейстербахского в «Диалогах о чудесах».
Глава 15
Легенда о кресте
В 1850 году мне представилась возможность побывать в галло-римском дворце в Пон-д’Оли, находящемся неподалеку от города По, на юге Франции. Я смог провести раскопки развалин и найти одну из самых больших коллекций мозаичных полов, сохранившихся до наших дней.
Руины являются остатками здания длиной двести футов, полы которого были выложены мозаиками. Оно было разделено на летние и зимние помещения. Последние отапливались при помощи гипокаустов и имели небольшие размеры, в то время как первые были очень просторными и выходили в галерею над рекой, некогда украшенную прекрасными мраморными колоннами с коринфскими капителями. Одна из исследованных вначале частей дворца служила атриумом, за которым к западу располагался таблинум, полукруглая комната, отделанная алебастром и покрытая росписями.
В атриуме находился большой четырехугольный бассейн, или имплювий, стенки которого были отделаны разноцветным пиренейским мрамором. На западной стороне имплювия перед входом в таблинум на полу были выложены пять рядов квадратов. Квадраты в первом, третьем и пятом рядах были заполнены изящным узором из завитков, а во втором и четвертом рядах в каждом четвертом квадрате на белом фоне находилось изображение красного креста с тонкими белыми полосами внутри (рис. 2). Некоторые из этих крестов имели в углах черный цветочный орнамент, очень похожий на тот, что встречается в готических крестах (рис. 4). Непосредственно перед таблинумом на стенке имплювия находился алтарь, посвященный пенатам, который мы также обнаружили. Пол к востоку от имплювия имел похожий орнамент, но крест Святого Георгия здесь был заменен крестом Святого Андрея, каждая перекладина которого имела окончания в форме сердца или листа клевера (рис. 1 и 5). Орнамент в северной и южной частях атриума отличался от северной и южной и не содержал крестов. К северу от атриума находились летние помещения. Самая северная комната имела размеры 26 на 22 фута. Это была не только самая большая, но и, несомненно, самая важная комната в здании, поскольку пол здесь был не только самого высокого качества, но и самым красивым. По краю его шел изысканный орнамент из виноградных лоз с гроздями спелых ягод, выраставших из сосудов, находящихся в середине северной, южной, восточной и западной сторон. Внутри этой рамки находился узор из окружностей, внутри которых чередовались изображения распустившихся роз и бутонов. Однако в этот узор грубо вторгался огромный крест, имеющий длину 19 футов 18 дюймов и ширину 13 футов, верх которого был повернут на юг, а низ упирался в начало мраморной лестницы, спускающейся в некое помещение. Мы так и не смогли определить, была ли это баня или же вестибюль.


Фон креста белый, на нем изображены каракатицы, омары, угри, устрицы и рыбы, плавающие как будто в своей естественной среде, однако в центре, в месте пересечения перекладин креста, находится гигантское изображение Нептуна с его трезубцем. Кожа его имела красный цвет, а волосы, борода и трезубец были раскрашены иссиня-черным. Руки не показаны: линия, соединяющая две противоположные части креста, режет фигуру на уровне груди, оставляя только голову и плечи. Сходство с распятием было достаточно заметным, чтобы рабочие, откопавшие этот пол, воскликнули: «Это Господь, это Иисус!» Они посчитали трезубец копьем центуриона. Местный кюре с удовлетворением отметил, что мотивы узоров на полу соответствуют некоторым символам христианства, указав, что чаши и виноград означают Святое причастие, а огромный крест, в верхней части которого находилась, как мы полагали, круглая ванна, – Крещение. Что касается креста, то похоже, при его изображении на галло-римской вилле действовали следующие законы.
Крест Святого Георгия занимает почетное место в главной комнате. Он находится не в центре ее, а ближе к ванной или входу. В атриуме этот крест повторяется двадцать раз в главном месте, перед таблинумом и алтарем, посвященным домашним божествам, и опять-таки связан с водой. Цвет его всегда красный или белый.
На вилле встречается шесть разновидностей крестов (рис. 1—5): простой крест Святого Георгия; такой же крест, но с цветочными орнаментами по углам; тот же, но с изображениями рыб и фигурой Нептуна; мальтийский крест; крест Святого Андрея с концами в виде листьев клевера и подобный ему крест с концами в форме сердец.
После раскопок виллы было предложено несколько теорий, объясняющих то заметное положение, которое крест занимал в мозаике.
Некоторые выдвинули гипотезу, согласно которой изображение Нептуна является пародией на христианское распятие. Здесь можно возразить, что фигура слишком велика, торжественна и чересчур заметна, чтобы ее можно было расценивать подобным образом; что кресту было отведено почетное место и что, независимо от присутствия морского бога, мастера связали этот крест с водой.
Другие предполагают, что вилла принадлежала христианину, а выполнение орнамента на полу было поручено язычникам, которые по незнанию заменили Спасителя головой Нептуна.
Это решение хотя и возможно, но едва ли вероятно.
Я убежден, что крест являлся священным символом галльских кельтов, а вилла в По принадлежала римскому галлу, который привнес в нее знак бога воды из своей религии и сочетал его с изображением морского божества завоевателей.


Причины того, что я считаю крест галльским символом, таковы.
Самые древние галльские монеты были круглой формы и имели посередине крест, то есть выглядели как маленькие колеса с четырьмя большими отверстиями (рис. 6—8). Но на самом деле такие кружочки вовсе не являлись изображениями колес. Это становится очевидным из того факта, что они имели всего четыре «спицы», пересекающиеся под прямым углом. Более того, когда их сменили греческие монеты, на них все равно продолжали изображать крест. Золотые и серебряные монеты, имевшие хождение в Марселе, послужили причиной отказа от примитивных денег, и кельтское население Галлии начало изготавливать грубые копии греческих монет. Копируя иностранные деньги, они сохранили свой символ – крест.
На реверсе монет вольков-тектосагов, населявших большую часть Лангедока, были оттиснуты кресты, углы между перекладинами которых были заполнены шариками, в точности как на серебряных монетах эдвардианской эпохи. Если бы не качество металла, то эти галльские монеты можно было бы принять за изделия средневековых мастеров. Левки, жившие в окрестностях современного города Тула, имели похожие монеты. Одну из них изобразил господин де Солси[61]. Она представляет собой круг, в который включен крест, в углах между его перекладинами находится орнамент шеврон. Некоторые из крестов имели украшения в виде дисков или жемчужин, которые складывались в кольца над ними или же располагались между их перекладинами. Недалеко от Парижа, в Шуази-ле-Руа, была найдена галльская монета, на аверсе которой представлена голова – варварская имитация изображения на греческой медали, а на реверсе – змея, свернувшаяся вокруг двух птиц. Между этими птицами находится крест с шариками на конце каждой перекладины и в углах между ними.

 

Дополнительное меню

Яндекс.Метрика