Мифология

Мифы, легенды, притчи и сказания

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Тюркская мифология

 

Тюркская мифология.

К тюркоязычным народам относится большая группа этносов, говорящих на тюркских языках – турки, азербайджанцы, туркмены, казахи, киргизы, узбеки, уйгуры, тары, каракалпаки, тувинцы, хакасы, якуты и др.

Сведения о ранних мифологических представлениях тюрок невелики. Изве
стно о почитании неба, солнца, особенно восходящего, трехчленной вертикальной структуре мира.

Верховное божество тюрок, как и большинства центральноазиатских народов, – Тенгри. Тенгри распоряжается всем на свете, наделен антропоморфными чертами. Женское начало олицетворяла богиня плодородия Умай, супруга Тенгри, покровительствовавшая воинам. Также почиталось божество воды Йер-су. В подземном мире господствовал Эрлик.

Из ранних мифов наиболее известно предание о происхождении тюрок. Когда племя ашина (тюрк) было истреблено врагами, спасся только один мальчик, – его выкормила волчица, ставшая его женой. Потом потомки этого странного союза поселились на Алтае, откуда и начали свой победоносный путь тюрки.

В дальнейшем на развитие изначального тюркского пантеона оказал серьезное влияние ислам, в результате чего многие тюркские божества слились с исламскими. Часть их трансформировалась в мусульманских святых, часть превратилась в демонов. Сохранилась, более того развивалась преимущественно низшая мифология – духи, чудовища и пр.

Наименьшей трансформации подверглась мифология саяно-алтайских тюркоязычных народов. При традиционной вертикальной проекции у указанных народов существует оригинальная космогония. Согласно ей мир сотворили две утки. Одна из них разбрасывала ил, из которого возникла земля; вторая – камешки, из каких появились горы. Впоследствии первая утка стала восприниматься в качестве Ульгеня, светлого демиурга, вторая – Эрлика, дьявола и владыки царства мертвых. При этом последний пользовался особым почитанием у этноса телеутов. К тому же считалось, что хотя людей создал Ульгень, душу в них вдохнул Эрлик – потому-то Ульгень руководит человеком при жизни, а после смерти душа находится всецело во власти Эрлика.

Еще одно интересное предание связано с именем Шалыга. Дерзкий охотник, он попытался проникнуть в жилище Эрлика, за что разгневанный бог ранил безрассудного стрелой в ногу и язык и превратил его в косноязычного и хромого духа, с одной стороны покровительствующего охотникам, с другой мучающего их ломотой в костях.

У саяно-алтайских народов есть любопытные иранские заимствования, напр. культурный герой Сартакпай (Строитель) – ему приписывается прокладка рек, каналов, дорог, строительство мостов и т.д.

Якутская мифология испытала относительное влияние тюркской культуры. Якутам свойственны тотемистические мифы, в первую очередь о вороне, напр. Хаара Суоруне. В представлении якутов бог создал человека одновременно с конем, причем сначала существовал своего рода «кентавр», впоследствии разделившийся на двух существ.

Эпическую традицию представляют якутские олонхо, например о Нюргун Боотуре Стремительном. Олонхо присущи редкая образность, гиперболизация, гротеск, особенно в описании врага – богатыря нижнего мира, злого волшебника. Герой, как и подобает архаике, начисто лишен рыцарства, готовый ради победы на хитрость, низость, коварство.

Свои эпосы есть и у других тюркских народов. У узбеков, калмыков, казахов (кунгратская версия), огузов, башкир, татар популярны сказания об Алпамыше. Архаическая алтайская версия об Алып-манаше, шамане и богатыре-великане со временем под влиянием цивилизованности, ислама трансформировавшееся в предание о герое – защитнике веры, но сохранившее при этом изначальные черты: рождение от стариков, стремительный рост, силу с младенчества; традиционные для кочевых народов мотивы: укрощение коня, героическое сватовство, возвращение мужа.

Во многом идентичен и казахский эпос о Кобланды-батыре, также защитнике веры, чудесно родившемся и пр. Но в казахском предании существует в целом свойственный для тюркских народов, но проявляющийся исключительно в архаических преданиях мотив о влюбленной в героя сопернице-богатырше.

Архаическими следует признать и алтайские сказания, например, "Алтай-Бучай", ранние бурятские улигеры, каракалпакский эпос "Сорок девушек". Архаические корни имеют и многие другие предания, в частности о Гэсэре (Гесере), популярные у бурят, монголов, якутов, алтайцев.

Несмотря на то, что многочисленные "Гесериады" испытали серьезное влияние цивилизации и буддизма, они сохранили многое от изначальной архаики. Гэсэр – необычайно оригинальный персонаж, наделенный чертами культурного героя (с аспектом трикстера), богатыря и полубога одновременно. По воле небесных владык он сошел на землю, дабы восстановить волю добра. Беспокойный, злой, уродливый – "Распластанный, будто лягушка", он наделен всеми чертами эпического героя: громадной силой уже в раннем младенчестве, неуязвимостью – меч от Гэсэра отскакивает, дубина разлетается, – гиперболизированной телесностью –"Зубы как лопаты большие". Столь же гиперболизированы и его враги: если это дракон, то не менее как пятнадцатиглавый; если тигр, то величиной с гору, если чудовище-мангадхай, то непременно многоглавое. Гэсэр – герой по-архаически бесцеремонный. Уступая врагу, он не брезгует призвать на помощь брата иль верную дружину; дабы положить конец долгой вражде, не останавливается перед убийством жены недруга и бросает в печь извлеченного из ее чрева младенца. В "активе" Гэсэра победа над двадцатисемиглавым драконом Абарга-могой (Аврага Могой), охранявшим клад, но это богатство, кажется, не приносит горя людям. Истребив врагов и чудовищ, Гэсэр возвращается на небо.

Предания о Гэсэре наглядно демонстрируют, как изначально архаические сказания подвергаются серьезному переосмыслению и позднейшей переработке под внешним влиянием – привнесенной извне цивилизации и религии. Переработке вплоть до историзации героя, прототипом которого считают то ли тибетского полководца Госраса, то ли китайского генерала Гуан-ди.

Если "Гесериада" – яркий пример симбиотического эпоса с преобладанием архаических черт, то последующие в относительном времени сказания приобретают этический характер. Такова ойратская "Джангариада" – этический богатырский эпос с множеством героев, множеством характеров и полнейшим отсутствием даже намека на некий реальный исторический эпизод. Таков алтайский эпос "Когутей", где наряду с известной архаичностью персонажей наглядно проступает цивилизованная этика.

И уж совсем показателен башкирский эпос "Урал-батыр", представляющий абсолютно идеального героя – защитника народа, бескорыстного борца со смертью во имя своего социума, а не личной выгоды, личной славы. Удивительные параллели с легендами о Гильгамеше наталкивают на мысль о действенности изначальных архетипических установок, но в отличие от своего более древнего двойника Урал-батыр предстает куда более цивилизованным и благородным, лишенным всяких потугов на гиперболизацию и сверхчеловечие, оптимистичным, со спокойным сердцем отрицающим манящее бессмертие во имя торжества всеобщей жизни.

Архаические предания разных народов способствовали возникновение этического историизированного эпоса о Кёр-оглы (Гёроглы, Кёроглу), распространившегося от Турции и Болгарии до Туркмении и Таджикистана. Наряду с волшебными, архаическими (псевдоархаическими) мотивами в преданиях о герое-заступнике нагляден социальный и даже утопический аспект – о чудесной стране Чамбул, где народ под твердой рукою справедливого Гороглы живет в полном достатке и счастье.

Грандиозный киргизский эпос «Манас», насчитывающий около полумиллиона строк, показателен в плане совершенного торжества этики над изначальной героикой. Созданный в IX середине века, «Манас» впитал в себя архетипические представления кочевников об идеальном герое, чудесным образом рожденном от стариков, т.е. по воле Неба, ненасытном в еде и забавах в детстве, огромном, неуязвимом, непомерно могучем, бунтаре. Враги архаического Манаса под стать герою – огромны, гротескны, прожорливы: драконы, великаны, циклопы, гиганты-сарацины, даже библейский Каин. Манас одолевает их всех, собственной рукой – архаический Манас.

Но сказывается общая тенденция генезиса эпики: чем более поздний эпос в абсолютно временном выражении, тем больше заимствований, цивилизационных напластований, религиозных сентенций. И вот Манас уже побеждает врагов по воле и с помощью Аллаха. И вот его враги приобретают абсолютно негативную окраску, выражаемую даже в прозвищах, напр. Конурбай, грядущий убийца Манаса, получает характерную кличку Калча – Безобразный. Отныне отрицательные герои – средство для того, чтобы повыгоднее выставить героя на фоне его противников. Все агрессивнее мотив войны против неверных и все большую значимость приобретает этическая оценка. Сказители осуждают Манаса за предпринятый тем захватнический поход, что и стал причиной гибели героя. Да и сам Манас не жаждет, подобно прежним героям, славы, сокровищ и власти, восклицая:

Разве нужен Манасу почет?

Разве жадность меня влечет?

Во мне ее вовсе нет!

Все накопленное добро –

Жемчуг, золото серебро –

Пропадом пусть пропадет!

Наши земли, родной народ, –

Вот в чем забота моя!

Этика одерживает верх над героикой. Героический миропорядок рушится, что подтверждает поведение дружинников Манаса, отказывающихся служить его сыну Семетею и отправляющихся к Конурбаю. Крах героики приводит, с одной стороны, в появлению поэм, в которых героика едва намечена, как, скажем, хакасская "Албынжи". С другой стороны, возникают абсолютно фантастические, псевдоисторические, даже фантасмагорические "сочинения", свидетельствующие о полнейшей утратой пассионарности этносом, еще недавно творившим историю. В случае с Манасом это предания о сражениях с неведомым русским богатырем Керке, Ильей Муромцем, Наполеоном, о походах на Запад, завоевании Средней Азии.

Источники и литература:

Басилов В.Е. Тюркоязычных народов мифология / Мифы народов мира, т.2, сс. 536-541.

Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитающих в Средней Азии в древние времена, т.1-3. – М.-Л., 1950-1953.

Жирмунский В.М. Тюркский героический эпос. – Л., 1974.

Короглы Х. Огузский героический эпос. – М., 1976.

Природа и человек в религиозных представлениях народов Сибири и Севера. – Л., 1976.

Эргис Г.У. Очерки по якутскому фольклору. – М., 1974.

 

 

Дополнительное меню

Яндекс.Метрика