Мифология

Мифы, легенды, притчи и сказания

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Культура Древнего Рима

Время основания Рима связывают с именами Ромула и Рема и относят к 753 г. до н.э. Объединение путем войн трех племен латин, сабин и этрусков привело к образованию в Риме общины. Члены старейших родов назывались патрициями. В родах выделяются аристократические семьи, появляется и обособленная социальная группа из обедневших общинников, принятых в состав родов пришельцев, отпущенных на свободу рабов. Благоприятные климатические условия, выгодное географическое положение и войны привлекали в Рим население из соседних племен. Они не входили в римскую общину. Пришлое население получило название плебсы. Во главе общины стоял выборный вождь – рекс. Органом управления был совет старейшин родов – сенат. Общие вопросы рассматривались на народном собрании. В общину входило 300 родов, объединявшихся в 30 курий, которые входили в 3 трибы. Народные собрания созывались по куриям. Появляются плебеи – богатые ремесленники и торговцы. Несоответствие между большой ролью, которую в жизни Рима стал играть плебс, его бесправным положением породило борьбу плебеев за уравнение в правах с патрициями. Она закончилась победой, разрушившей римскую родовую организацию и расчистившей путь к образованию государства. На смену полису как общине приходит государство.

Периоды древнеримской цивилизации

Царский- от основания Рима его первым царем Ромулом в 753 г. до, н.э. до изгнания последнего царя Тарквиния по прозвищу Гордый в 509 г. до н.э.. В этот период во главе римской общины стоял выборный вождь – Rex, по традиции называемый царем (отсюда название «царский период»), его полномочия были ограничены, они сводились главным образом к военным, жреческим и судебным. Органом управления был совет старейшин родов – сенат. Общие вопросы рассматривались на народном собрании. Однако его решения могли быть отвергнуты сенатом и рексом. Римская община делилась на два сословия:

Патриции –полноправные, свободно рожденные дети коренных римских граждан, т.е. знать. Они входили в родовую общину.

Плебеи – народ, т.е. не пользовавшаяся полными гражданским правами, часть населения, стоявшая вне родовой организации патрициев.

Позднее благодаря реформе царя Сервия Тулия права плебеев начнут уравниваться с правами патрициев

Армия в царский период не была регулярной, ее организация была довольно проста – все граждане от 18 до 60 лет были обязаны участвовать в военных походах. После реформы Сервия Тулия плебеи получившие право участвовать в центуриатном (от слова «центурия» -военно-тактическая единица) народном собрании были допущены в состав войска. С тех пор армия начинает становиться немаловажной политической силой.

Республиканский- охватывает пятивековую историю (509-27 гг. до н.э). Органами управления в этот период являлись народные собрания, сенат, магистраты. Народные собрания были трех видов: центуриатные, трибутные и куриатные. Главную роль играли центуриатные, в их компетенцию входило принятие законов, избрание высших должностных лиц республики, объявление войны и т.д. Сенат контролировал законодательную деятельность центуриатных собраний, утверждая их решения, и рассматривал законопроекты. Магистратами в Риме назывались государственные должности. Основным социальным делением в Риме стало деление на свободных и рабов. Рабы становятся основным угнетенным классом населения, они делятся на частных и государственных. Раб рассматривался как часть имущества своего хозяина.

В конце республиканского строя неэффективность рабского труда привела к массовому отпуску рабов на волю.

Тот факт, что центуриатные собрания состояли из воинов, означал признание военной силы в возникшем государстве. Длительность и частота войн превращают армию в постоянную организацию. В 107 г. до н.э. известным римским полководцем и политическим деятелем Марием была проведена военная реформа, суть которой была в том, чтобы, оставив воинскую повинность граждан, допустить набор добровольцев получавших вооружение и жалованье от государства. Реформа существенно изменила социальный состав армии – большую ее часть теперь составляли выходцы из малоимущих и неимущих слоев населения. В республиканский период армия стала постоянной и превратилась в самостоятельную политическую силу, а полководец, от успехов которого зависело благосостояние легионеров, – крупной политической фигурой.

Имперский- делился на два этапа:

принципат (27 г. до н.э. – 284 г. н.э.), в этот период принцепс (первый в списке сенаторов) становится самой первой величиной в государстве и совмещает властные функции многих высших должностей – главного жреца, главнокомандующего армией, и др. Этот титул впервые получил от сената основатель империи Октавиан Август.

доминат (284–476 гг. н.э.) от “доминус“ – господин, владыка, что свидетельствовало об окончательном признании абсолютной власти императора.

С расширением пределов Римского государства растет численность свободного населения, в том числе количество римских граждан. Этот процесс продолжался и с переходом к империи: права граждан все чаще предоставлялись и жителям провинций завоеванных Римом.

Наряду с этим развивается социальное и сословное деление свободных людей. С развитием рабовладельческого строя и расширением государственных границ значительно вырос и укрепился класс рабовладельцев.

Право командования армией и возможность содержать ее за счет не только государственной, но и собственной казны позволили принцепсам превратить ее в мощную опору личной и государственной власти.

Религия

Религиозные представления римлян, которые, по существу являли собой смесь различных италийских племен, сложившихся путем завоевания и союзных договоров, содержали в своей основе те же исходные данные, что и у греков, - страх перед непонятным явлением природы, стихийными бедствиями и преклонение пред производящими силами земли (итальянские земледельцы почитали небо, как источник света и тепла, и землю, как подательницу всяческих благ и символ плодородия). Для древнего римлянина, существовало еще одно божество - семейный и государственный очаг, центр домашней и общественной жизни. Римляне даже не потрудились сочинить какие-либо интересные истории о своих богах - у каждого из них была только определенная сфера деятельности, но по существу, эти все божества были безлики. Молящийся приносил им жертвы, боги должны были оказывать ему ту милость, на которую он рассчитывал. Для простого смертного не могло быть и речи об общении с божеством. Обычно, италийские боги проявляли свою волю полетом птиц, ударами молний, таинственными голосами, исходящими из глубины священной рощи, из темноты храма или пещеры. И молящийся римлянин в отличие от грека, свободно созерцавшего статую божества, стоял, накрыв голову частью плаща. Делал он это не только для того, чтобы сосредоточится на молитве, но и для того ненароком не увидеть призываемого им бога. Умоляя бога по всем правилам о милости, прося его о снисхождении и желая, чтобы бог внял его мольбам, римлянин ужаснулся бы, внезапно встретив взором это божество.

Поклонение многочисленным богам, руководящим каждым шагом римлянина, состояло главным образом в строго предписанных обычаями жертвоприношениях, молениях и в суровых очистительных обрядах. В римской религии соединились боги всех племен, которые вошли в состав римского государства, но до более тесных контактов с греческими городами у римлян и представления не было о той насыщенной яркими и полнокровными образами мифологии, которую имели греки. Ни о каком свободном общении с богами для римлянина не могло быть и речи. Их можно было только просить о чем-либо. Если один бог не откликается на просьбу, то римлянин обращался к другому, поскольку их было великое множество, связанных с различными моментами его жизни и деятельности. Для того чтобы римский земледелец мог должным образом разобраться во всем этом, в Римском государстве были составлены так называемые Индигитамента - списки официально утвержденных молитвенных формул, содержащие имена всех тех богов, которых следовало призывать при всяких событиях человеческой жизни. Эти списки были составлены римскими жрецами до проникновения греческой мифологии в строгую и абстрактную религию римлян и потому интересны. Они дают картину чисто италийских верований. По словам римского писателя Марка Порция Варрона (1в. до н. э.), Рим в течении 170 лет обходился без статуй богов, а древняя богиня Веста, и после воздвижения статуй в храмах богов, “не позволяла” ставить статую в ее святилище, а олицетворять лишь священным огнем. По мере того, как значение и власть Римского государства возрастали, в Рим “двинулись” множество чужеземных божеств, которые довольно легко приживались в этом огромном городе. Римляне считали, что, переселив богов завоеванных ими народов к себе и воздав им должные почести, Рим избежит их гнева.

Свершено особую роль римской религии сыграли этруски. В религии этрусков огромное место отводилось магическим обрядам, гаданиями толкованиям различны знамений, ниспосылаемых богами. Поскольку этрусское миросозерцание с его чрезвычайным увлечением вопросами загробной жизни было совершенно чуждо римлянам с их формальным и расчетливым подходом к религиозным вопросам, то они заимствовали у этрусков лишь науку о предсказаниях, гаданиях и знамениях, как наиболее практическую и имеющую прикладное значение, часть их религиозных представлений. Эту науку этрусских жрецов - гаруспиков (гадателей по внутренностям жертвенных животных, в особенности по печени) римляне ввели в свои религиозные церемонии. Древнейшая римская религия коренным образом отличалась от греческой. Трезвые римляне, убогая фантазия которых не создала народного эпоса, подобного “Илиаде” и “Одиссее”, не знали также и мифологии. Их боги безжизненны. Это были персонажи неопределенные, без родословной, без супружеских и родственных связей, которые греческих богов объединяли в одну большую семью. Зачастую они даже имели не настоящие имена, а лишь прозвища, как бы клички, определяющие границы их власти и действий. У них не рассказывали никаких легенд. Это отсутствие легенд, в котором мы теперь усматриваем известный недостаток творческого воображения, древние считали достоинства римлян, слывших самым религиозным народом. Именно от римлян пошли и получили впоследствии распространение во всех языках слова: религия - поклонение воображаемым сверхъестественным силам и культ - означающая с переносном смысле “почитать”, “ублажать” и предполагающее выполнение религиозных обрядов. Греков поражала эта религия, которая не имела мифов, порочащих честь и достоинство богов. Мир римских богов не знал Кроноса, который изувечил отца и пожирал своих детей, не знал преступлений и безнравственности.

В древнейшей римской религии отразилась простота трудолюбивых земледельцев и пастухов, целиком поглощенных повседневными делами своей скромной жизни. Опустив голову к борозде, которую пропахивала его деревянная соха, и к лугам, на которых пасся его скот, древний римлянин не испытывал желания обращать свой взор к звездам. Он не почитал ни солнца, ни луну, ни все те небесные явления, которые своими тайнами будоражили воображение других индоевропейских народов. С него достаточно было тайн, заключенных в самых будничных, житейских делах и в ближайшем окружении. Если бы кто-нибудь из римлян обошел древнюю Италию, он увидел бы людей, молящихся в рощах, увенчанные цветами алтари, гроты, убранные зеленью, деревья, украшенные рогами и шкурами животных, кровь которых орошала растущую под ними мураву, холмы, окруженные особым почитанием, камни, умащенные маслом.

Повсюду мерещилось какое-либо божество, и недаром один из латинских писателей сказал, что в этой стране легче встретить бога, чем человека.

Чужие боги легко приживались в Риме, так как у римлян было обыкновение после завоевания какого-либо города переселять богов побежденных в свою столицу, чтобы заслужить их расположения и уберечься от их гнева.

Вот так, например, римляне зазывали к себе карфагенских богов. Жрец провозглашал торжественное заклинание: “Богиня ты или бог, который простираешь опеку над народом или государством карфагенским, ты, который покровительствуешь этому городу, к тебе возношу молитвы, тебе воздаю почести, вас о милости прошу, чтобы оставили народ и государство карфагенян, чтобы покинули их храмы, чтобы от них ушли. Переходите ко мне в Рим. Пусть наши храмы и город будут вам приятнее. Будьте милостивы и благосклонны ко мне и народу римскому и к нашим воинам так, как мы этого хотим и как это понимаем. Если сделаете так, обещаю, что вам воздвигнут храм и в вашу честь будут учреждены игры”.

До того как римляне непосредственно столкнулись с греками, которые оказали такое подавляющее влияние на их религиозные представления, другой народ, более близкий территориально, обнаружил перед римлянами свое духовное превосходство. Это были этруски, народ неведомого происхождения, удивительная культура которого сохранилась поныне в тысячах памятников и обращается к нам не непонятном языке надписей, не похожем ни на один язык мира. Они занимали северо-западную часть Италии, от Апеннин до моря, - страну плодородных долин и солнечных холмов, сбегающую к Тибру, реке, которая соединяла их с римлянами. Богатые и могущественные, этруски с вышины своих городов-крепостей, стоящих на крутых и недоступных горах, господствовали над огромными земельными пространствами. Их цари одевались в пурпур, сидели на стульях, выложенных слоновой костью, а окружала их почетная стража, вооруженная пучками розог с воткнутыми в них топорами. Этруски имели флот и с очень давних пор поддерживали торговые отношения с греками в Сицилии и на юге Италии. От них они заимствовали письменность и многие религиозные представления, которые, однако, переиначивали по-своему.

Об этрусских богах можно сказать немногое. Среди большого числа их выделяется над другими троица: Тини, бог громовержец, вроде Юпитера, Уни, богиня-царица, подобная Юноне, и крылатая богиня Менфра, соответствующая латинской Минерве. Это как бы прототип прославленной Капитолийской троицы. С суеверной набожностью этруски почитали души умерших, как существа жестокие, жаждущие крови. На могилах этруски совершали человеческие жертвоприношения, перенятые впоследствии римлянами бои гладиаторов были вначале у этрусков частью культа мертвых. Они верили в существование реального ада, куда доставляет души Харун - старец полузвериного облика, с крыльями, вооруженный тяжелым молотом. На расписанных стенах этрусских могил проходит целая вереница подобных демонов: Мантус, царь ада, тоже крылатый, с короной на голове и факелом в руке; Тухульха, чудовище с клювом орла, ослиными ушами и со змеями на голове вместо волос, и многие другие. Зловещей вереницей они окружают несчастные, запуганные человеческие души.

Этрусские легенды сообщают, что однажды в окрестностях города Тарквиниев, когда крестьяне пахали землю, из влажной борозды вышел человек с лицом и фигурой ребенка, но с седыми волосами и бородой, как у старика. Звали его Тагес. Когда вокруг него собралась толпа, он начал проповедовать правила гадания и религиозных церемоний. Царь тех мест приказал из заповедей Тагеса составить книгу. С тех пор этруски считали, что они лучше других народов знают, как следует толковать божественные знамения и предсказания. Гаданием занимались особые жрецы - гаруспики. Когда животное приносили в жертву, они внимательно осматривали его внутренности: форму и положение сердца, печени, легких - и, согласно определенным правилам, предсказывали будущее. Они знали, что означает каждая молния, по ее цвету узнавали, от какого бога она исходит. Огромную и сложную систему сверхъестественных знамений гаруспики превратили в целую науку, которую позднее переняли римляне.

Культ мертвых и домашние божества

Духи предков назывались у римлян манами - чистыми, добрыми духами. В этом названии было больше лести, чем, чем действительной веры в доброту душ умерших, которые во все времена и у всех народов вызывали страх. Каждая семья чтила души собственных предков, и в дни 9, 11 и 13 мая повсюду проводились Лемурии - праздники мертвых. Тогда считали, что в эти дни души выходят из могил и блуждают по свету как вампиры, которых называли лемурами или ларвами. В каждом доме отец семейства вставал в полночь и босиком обходил все комнаты, отгоняя духов. После этого он мыл руки в родниковой воде, клал в рот зерна черных бобов, которые затем перебрасывал через дом, не оглядываясь назад. При этом он девять раз повторял заклинание: “Это отдаю вам и этими бобами выкупаю себя и своих близких”. Невидимые духи шли следом за ним и собирали рассыпанные по земле бобы. После этого глава семьи снова омывался водой, брал медный таз и бил в него изо всех сил, прося, чтобы духи покинули дом.

21 февраля был другой праздник, называемый Фералии, в этот день для умерших готовили трапезу. Духи не требуют слишком многого, нежная память живущих приятнее им, нежели обильные жертвы. В дар им можно принести черепицу с увядшим венком, хлеб, размоченный в вине, немного фиалок, несколько зерен пшена, щепотку соли. Самое главное - помолиться им от всего сердца. И следует о них помнить. Однажды во время войны забыли провести Фералии. В городе начался мор, а по ночам души целыми толпами выходили из могил и громким плачем оглашали улицы. Как только им принесли жертвы, они вернулись в землю и мор прекратился. Страной умерших был Орк, как у греков Аид, - глубокие подземные пещеры в недоступных горах. Так же назывался и властелин этого царства теней. Мы не знаем его изображения, так как он никогда его не имел, как не имел никаких храмов и никакого культа. Однако на склоне Капитолия был найден храм другого бога смерти, Вейовиса, имя которого как бы означало отрицание благотворной силы Юпитера (Йовиса). В близком родстве с духами предков находятся гении, представляющие жизненную силу мужчин, и юноны - что-то вроде ангелов-хранителей женщин. Каждый человек в зависимости от пола млеет своего гения или свою юнону. В момент появления человека на свет гений входит в него, а в час смерти покидает, после чего становится одним из манов. Гений наблюдает за человеком, помогает ему в жизни, как может и умеет, и в тяжелую минуту полезно обращаться к нему, как к ближайшему заступнику.

Некоторые, однако, считали, что, рождаясь, человек получает двух гениев: один склоняет его к добру, другой направляет на злое, и в зависимости от того, за кем из них он пойдет, человека после смерти ждет благословенная судьба или кара. Однако это было уже скорее богословское учение, нежели всеобщая вера.

В дни рождения каждый приносил жертву своему гению. Гения изображали в виде змеи или римским гражданином, в тоге, с рогом изобилия.

К этому же семейству духов-покровителей относятся лары, которые опекают поле и дом крестьянина. В Риме не было культа более популярного, чем культ ларов. Каждый в своем доме молился им и почитал этих добрых божков, так как приписывал им все успехи, здоровье и счастье семьи. Уезжая, римлянин прощался с ними; возвращаясь, здоровался прежде всего с ними. Они с детства смотрели на него из своей часовенки (в сущности это был особый шкафчик, в котором хранились изображения ларов. Называли его - ларариум), установленной возле домашнего очага, присутствовали при каждом ужине, со всеми домашними делили их радости и печали. Как только семья садилась за стол, хозяйка дома прежде всего отделяла порцию ларам, в особые посвященные ларам дни в жертву им приносили венок из живых цветов. Сначала чисто семейный, культ ларов распространился потом на город, его участки и все государство. На уличных перекрестках стояли часовни участковых ларов, и местные жители относились к ним с большим почтением. Ежегодно в первые дни января отмечался праздник участковых ларов. Это было большой радостью для простого люда, так как в праздновании участвовали комедианты и музыканты, атлеты и певцы. Праздник проходил весело, и не один кувшин вина выпивался за здоровье ларов.

В той же самой часовенке возле домашнего очага вместе с ларами обитали также благодетельные божества - пенаты. Они опекали кладовую.

Для того, чтобы понять первичный культ ларов и пенатов, необходимо представить себе древнейший римский дом, хижину земледельца с одной главной комнатой - атриумом. В атриуме находился очаг. На нем готовили пишу, и одновременно он согревал домочадцев, собиравшихся главным образом в этой комнате. Перед очагом стоял стол, вокруг которого все садились во время еды.

За завтраком, обедом и ужином для пенатов на очаг ставили мисочку с едой в благодарность за домашний достаток, стражами которого они были. Благодаря этой жертве все блюда тоже становились как бы священными, а если на землю падала, например, даже крошка хлебы, ее следовало бережно поднять и бросить в огонь. Так как государство считалось большой семьей, то были также пенаты и государственные, чтимые в одном храме с Вестой.

Родственная самим именем греческой Гестии, Веста была олицетворением семейного очага. Ее почитали в каждом доме и в каждом городе, но более всего в самом Риме, где храм ее был как бы центром столицы, а следовательно, и всего государства. Культ Весты был древнейшим и одним из самых важных. Храм вместе с рощей находился на склоне Палатинского холма возле Форума, у самой Виа Сакра - священной дороги, по которой проходили триумфальные шествия победоносных вождей. Форум - площадь, рынок, вообще место, где собиралось много народа; центр экономической и политической жизни. В Риме таким центром стал Римский Форум. Рядом находился так называемый атриум Весты, или, монастырь весталок. Неподалеку располагалось жилище верховного жреца - Регия, или “царский дворец”. Его называли “царским дворцом” потому, что там некогда жил царь (Рекс), а будучи верховным жрецом, он одновременно был и непосредственным главой весталок.

Сам храм, маленький, округлый, напоминал своим видом первобытные глиняные лачуги древнейших, еще сельских жителей Рима. Он делился на две части. В одной пылал вечный огонь Весты, эта часть днем была доступна для всех, однако ночью туда нельзя было входить мужчинам. Другая часть, как бы “святая святых”, была скрыта от людских глаз, и никто толком не знал, что там находится. Хранились там некие таинственные святыни, от которых зависело счастье Рима. В самом храме не было статуи Весты, она находилась в преддверии, выполненная по образцу греческой Гестии.

Службу в храме несли шесть весталок. Их выбирал верховный жрец (понтифек максимус) из лучших аристократических семей. Девочка поступала в монастырь между 6 и 10 годами жизни и оставалась в нем в течение тридцати лет, сохраняя невинность и отрекшись от мира.

Первые десять лет ее учили всевозможным обрядам, следующие десять лет она служила в храме, последние десять лет обучала новеньких. Через тридцать лет весталка могла покинуть монастырь, вернуться к жизни, выйти замуж и создать собственную семью. Однако случалось это чрезвычайно редко - по всеобщему убеждению, весталка, покинувшая храм, не найдет счастья в жизни. поэтому большинство из них предпочитало оставаться в монастыре до конца своих дней, пользуясь уважением подруг и общества.

Главной задачей весталок было поддерживать вечный огонь на алтаре богини. Они следили за ним днем и ночью, все время подкладывали новые щепки, чтобы он никогда не угасал. Если огонь гаснул, это было не только преступлением нерадивой весталки, но предвещало неизбежное несчастье для государства.

Разжигание огня заново было очень торжественной процедурой. Добывали огонь трением двух палочек друг о друга, то есть самым первобытным способом, уходящим к каменному веку и встречаемым теперь лишь у народов, затерянных в дальних углах земли, куда еще не достигла цивилизация. Культ Весты неукоснительно сохранял формы быта древнейшей Италии, поэтому все орудия в храме - нож, топор - должны были быть бронзовыми, а не железными. Весталки не имели права уходить из города, они обязаны были находиться всегда поблизости от священного огня. Жрицу, по вине которой погас огонь, запарывали насмерть. Столь же суровое наказание постигало весталку, которая нарушала обет целомудрия. Ее сажали в плотно закрытый паланкин (крытые носилки), чтобы никто не мог ни увидеть ее, ни услышать, и несли через Форум. При приближении паланкина прохожие молча останавливались и, склонив головы, шли за процессией к месту казни. Оно находилось возле одних из ворот города, где уже ожидало вырытое углубление, достаточно обширное, чтобы в нем могли поместиться ложе и стол. (Весталок, нарушивших обед девственности, замуровывали заживо в земляном валу близ Коллинских ворот в восточной части города.) На столе зажигали лампу и оставляли немного хлеба, воды, молока и оливкового масла. Ликтор открывал паланкин, а в это время верховный жрец молился, подняв руки к небу. (Ликторы - служители, а также почетная стража высших должностных лиц; вооружены были фасциями (пучок розог) с воткнутыми в них топорами.)

Закончив молитву, он выводил осужденную, прикрытую плащом, чтобы лица ее не могли увидеть присутствующие, и приказывал ей сойти по лестнице в приготовленное углубление. Лестницу вытаскивали, нишу замуровывали. Обычно весталка умирала через несколько дней. Иногда семье удавалось потихоньку освободить ее, но, разумеется, такая освобожденная весталка навсегда устранялась от общественной жизни.

Весталки были окружены большим уважением. Если одна из них выходила на улицу, впереди нее шествовали ликторы, как перед высшими чиновниками. Весталкам предоставлялись почетные места в театрах и цирках, а в суде их свидетельство имело силу присяги. Ведомый на смерь преступник, встретив одну их этих одетых в белое девиц, мог припасть к ее ногам, и если весталка возглашала помилование, его отпускали на свободу.

Римская мифология

Судить о древнейшем периоде римской мифологии чрезвычайно трудно, так как источники относятся к более позднему времени (1 в. до н.э. – 4 в. н.э.) и часто содержат ложные этимологии имён богов и интерпретации их функций. В науке долгое время господствовало мнение о том, что у римлян первоначально отсутствовали ясные представления о богах как о неких определённых, индивидуализированных персонажах – в мире существуют безличные вредоносные или благодетельные силы – нумина (numina), свойственные отдельным предметам, живым существам, действиям. Так, в жреческих книгах "Индигитаментах" перечисляются божества посева, произрастания семян, цветения, созревания, жатвы колосьев, бракосочетания, зачатия, развития зародыша, рождения ребёнка, его первого крика, выхода на прогулку, возвращения домой и т.д., имена которых образованы от названий отдельных актов. Утверждению такого мнения способствовали неопределённость пола древних божеств (ср. Палес), отразившаяся в наличии мужских и женских ипостасей у некоторых из них (Фавн – Фавна, Помона – Помон и т.п.), в формуле обращения к божеству – "бог или богиня", "муж или женщина"; использование в обращении к божеству добавления: "или каким иным именем ты желаешь называться" (II 28). Свидетельство Варрона о том, что у римлян в древности существовали лишь символы богов (Юпитер – камень, Марс – копьё, Веста – огонь и др.), а различные обряды и ритуалы толковались как действия, имевшие целью усилить благодетельное и нейтрализовать губительное воздействие нумина, также служило обоснованием того, что само мировосприятие римлян препятствовало антропоморфизации богов и созданию мифологической системы, предполагающей взаимосвязи между богами, их родственные и брачные отношения. Из массы нумина исследователи выделяли только древнейшую триаду – Юпитера, Марса и Квирина, с которыми, однако, не связывали какие-либо мифы, появившиеся, по их мнению, лишь под влиянием этрусской и особенно греческой мифологии: греки принесли в Рим своих антропоморфных богов и связанные с ними мифы, научили римлян строить храмы, ваять статуи богов, различать богов по их полу, возрасту, функциям, положению в иерархии, воздавать им более сложный, чем примитивные магические обряды, культ. Ряд современных исследователей поставил под сомнение теорию нумина. П. Бойансе показал, что "Индигитаменты" были не народным творчеством, а созданием жрецов – понтификов (многие из них были юристами, а римским юристам свойственна крайняя детализация явлений и казусов); по его наблюдениям, термин "нумина" всегда употреблялся у римских авторов и в надписях как "воля", "сила", "величие", действие бога (а также сената, императора), и римляне всегда (и в древнейшее время) имели изображения богов (они в виде примитивных глиняных фигурок известны благодаря раскопкам уже с нач. 1-го тыс. до н.э.). Засвидетельствованная иногда неопределённость пола и имени божеств обусловливалась неясностью, к кому из них следует обращаться в определённом случае (например, при землетрясении, так как не было известно, кто его вызывает, Aul. Gell. II 28), нежеланием жрецов из опасения злоупотреблений открыть подлинное имя бога (Serv. Verg. Aen. II 351), слиянием божества одного пола с аналогичным и одноимённым, но другого пола, почитавшимся в соседней общине (Церера в некоторых италийских общинах известна как Церус). Наличие в римской мифологии пар божеств объяснимо аналогиями с описанными В. Манхардтом крестьянскими обрядами, в которых духи растительности, весны, жатвы и т.д. могли изображаться мужчиной, женщиной или парами (ср. король и королева мая). Боги с отдельными мелкими функциями, как показал Г. Узенер, встречались у многих других народов (в частности, греков), и, следовательно, это не является какой-то спецификой римского сознания. Некоторые авторы (А. Гренье) предполагали существование у римлян примитивной мифологии, впоследствии заглохшей, искали в далёком прошлом Рима порождавшие мифы верования, аналогичные верованиям стадиально близких примитивных народов (Дж. Фрейзер), восходящую к индоевропейской мифологии общность, отражающую представление о трёхчленной системе мифологических функций: религиозно-жреческой (в римской мифологии её воплощение – Юпитер), военной (Марс) и хозяйственной (Квирин), и иерархические или конфликтные соотношения между богами. По мнению Дюмезиля, специфика римской мифологии состоит в том, что конфликты и гармония воспроизводятся на "героическом" уровне в римских легендах, т.е. переносятся из мира богов в мир героев: война Ромула (религиозно-жреческая функция) и его союзника Лукумона (военная функция) с Титом Тацием (хозяйственная функция), последовавший за ней мир и союз этих героев, а значит, всех необходимых обществу компонентов, отразившийся в предании о делении общества на три трибы – Рамнов (в честь Ромула), Луцеров (в честь Лукумона), Титиев (в честь Тита Тация). На основе немногих дошедших источников (гимны коллегий Арвальских братьев и салиев, формулы, произносившиеся главой коллегии фециалов Патер Патратус при объявлении войны и заключении мира и союзов и др.), а также отдельных упоминаний у позднейших авторов допустимо полагать, что верования римлян в древнейший период были аналогичны стадиально близким верованиям других народов (см. Италийская мифология). Вероятно, существовал некогда миф о сотворении мира Янусом (оттеснённым затем Юпитером), а также миф о происхождении людей от дуба (Serv. Verg. Aen. VIII 315), об их первоначально дикой жизни и последующей цивилизации культурными героями или богами (Янусом, Сатурном, Пиком, Пилумном и Пикумном и др.). Значение культа дуба для римлян (как и для других италиков и для кельтов) подчёркивал Фрейзер, ссылаясь на связь дуба с Юпитером, с царями Альбы и Рима, воплощавшими дух дуба, с духом и нимфой дуба Вирбием и Дианой, сочетавшимися сакральным браком, так же как царь Нума сочетался с близкой Диане Эгерией в священном лесу. Почитание деревьев и рощ играло большую роль. Большинству древних богов были посвящены рощи, где в их честь совершались священнодействия. Общим для всех рощ был бог Лукорис, хранитель убежища Ромула. Как священные почитались рощи и деревья в отдельных имениях и на отдельных холмах Рима. Общими святынями Рима считались смоковница, под которой волчица кормила Ромула и Рема и признаки увядания которой воспринимались как знак угрожающей городу страшной опасности; священный дуб на Капитолии, которому Ромул принёс свою первую добычу – spolia opima, оружие и доспехи убитого им царя, а также каменный дуб на Ватикане (Plin. Nat. hist. XVI 37, 1). С лесом связаны вещий Фавн (ряд преданий о нём, возможно, восходит к древнейшим мифам) и Сильван. Культ леса имел непосредственное отношение к культу водных источников (см. Фонс, Ютурна), каждый из них – священное обиталище лимф (затем нимф), героинь многих преданий. Вероятно наличие мифов о священных животных – дятле, орле и особенно волке. Волку был посвящён ритуал луперкалий (волчьего праздника, см. в ст. Фавн), возможно, связанный с обрядом инициаций. Волкам приписывались различные чудесные и магические свойства, считалось, что волчица сочетается браком при всех сородичах и, если её муж гибнет, остаётся верна его памяти, что некоторые люди могут превращаться в волков (Serv. Verg. Aen. IV 458; Plin. Nat. hist. VIII 24, 3; 34, 1-2). Мифы о сакральных браках (Дианы и Вирбия, Нумы и Эгерии, Лара с жрицей домашнего очага, весталкой или рабыней, ставшей матерью героя-основателя и законодателя – Ромула или Сервия Туллия, Акки Ларентии и Геркулеса, Сервия Туллия и Фортуны) восходят к древнейшей основе. К ней же восходят различные легенды об отмене (под влиянием цивилизующего влияния Геркулеса, Сатурна) человеческих жертвоприношений, замене их праздником Аргеев (когда из святилищ курий отправлялась процессия к Тибру и жрецы сбрасывали в реку куклы, и был введён обычай вешать на перекрёстках заменявшие свободных и рабов куклы и шерстяные шары и т.п.). Из приписываемого Нуме календаря праздников и списка назначенных им фламинов, из упоминаний древних святилищ известно о существовании культов Вулкана, Палатуи, Фуррины, Флоры, Карменты, Цереры, Помоны, Волупии и др., которые не были безличными нумина и, возможно, имели не только свои обряды, но и свои мифы, забытые или трансформировавшиеся с трансформацией самих богов. Древняя римская религия формировалась параллельно с процессом синойкизма общин, лежавшим в основе возникновения Рима; боги отдельных общин сливались друг с другом, смешивались, аккумулировали свои функции, приходили в упадок или возвышались, становились общими, как общими становились обряды и жреческие коллегии. Палес слилась с Палатуей, сабинский бог клятв Семо Санкус с Диус Фидиус, Ларента с Ларундой; удвоены были коллегии луперков и салиев, общим для первых объединившихся семи вершин холмов стал праздник септимонтия и т.п. По мере вытеснения родовых связей соседскими, а родов фамилиями главную роль стали играть культы фамилий, смешавшиеся с родовыми культами; Макробий упоминает о фамильных праздниках Эмилиев, Клавдиев, Корнелиев (Macrob. Sat. I 16, 7-8). Эти культы фамилий группировались вокруг домашней Весты, ларов, пенатов. Также существовали культы соседских общин-курий и пагов и культы всей римской гражданской общины (отсюда деление священнодействий на частные – privata, совершаемые частью народа – popularis и общенародные – publica). Эти культы не были отгорожены друг от друга: почитались одни и те же боги, совершались одни и те же обряды (например, ритуальный обход-люстрация имения, пага, территории Рима), все они находились под контролем коллегии понтификов во главе с великим понтификом, оттеснившей жрецов-фламинов. Считалось, что совершаемое во благо общины служит и благу отдельных граждан, и наоборот. Ранние культы были типично общинными, с почитанием священных деревьев, общего очага Весты, жилища сакрального главы общины-регии, где хранились главные святыни, подземного алтаря Конса [возможно, возникшего в те времена, когда собранный с общих земель урожай складывался в общее хранилище, с открывавшейся трижды в год круглой ямой (мундус) – входом в царство мёртвых, где обитали маны].

Мир богов представлялся устроенным по образцу мира людей; они имели своего царя Юпитера, наиболее почитаемые из них именовались, как и сенаторы, отцами – patres, имели своих божественных слуг – famuli tivi и, видимо, аналог весталок – божественных дев – virgines divi, обслуживавших их очаг. Они делились на богов небесных, земных и подземных (Liv. I 32, 6-14), однако одни и те же боги могли действовать во всех трёх мирах (например, Юпитер, Диана, Меркурий). Миры богов, людей и мёртвых были разграничены (так, право богов – fas не смешивалось с правом человеческим – ius, из действия которого изымалось всё посвящённое богам; маны впускались в мир живых лишь трижды в год) и вместе с тем взаимосвязаны. Люди не начинали ни одного важного дела, не узнав, как отнесутся к нему боги. Отсюда сложная наука авгуров и гаруспиков, читавших волю богов по полёту и поведению птиц, внутренностям (особенно печени) жертвенных животных, удару молнии. Отсюда же постоянное стремление истолковать необычное: рождение уродов у людей и животных, появление в городе волков, на небе двух солнц, комет, влаги на статуях богов и т.п., понять, не знак ли это неудовольствия богов, чем оно вызвано и как его искупить. Большую роль при этом играли связанные с культом Аполлона т.н. Сивиллины книги, якобы купленные за большую цену Тарквинием Гордым у пророчицы Сивиллы и содержавшие туманные стихотворные изречения. Порученные специальной жреческой коллегии, они хранились в тайне от непосвящённых. В случае угрожающих знамений жрецы по специальному постановлению сената искали в них указаний, как поступить. Боги постоянно присутствовали среди людей, иногда подавали голос. Богов врага с помощью определённой формулы (evocatio) можно было переманить на сторону Рима, где им учреждался культ. Так перешли в Рим многие боги италийских городов, что вело к усложнению образов римских одноимённых богов. Считалось, что мёртвые влияют на дела живых, мстят за пренебрежение к установленным в их честь обрядам (Ovid. Fast. II 563 след.). Умерший отец становился богом для своих сыновей (сын поднимал кость отца с погребального костра и объявлял, что покойный стал богом). Существовали культы отдельных сословий (конный Нептун и Диоскуры у всадников; Цецера, Либер, Либера у плебеев), отдельных профессий (Меркурий у торговцев, Минерва у ремесленников, художников, писателей, учителей). Каждый коллектив был неразрывно связан со своими богами. Каждый член фамилии был обязан участвовать в её культе, а переходя в другую по усыновлению или браку, принимал её культ. Гражданин был обязан участвовать в культе гражданской общины. Когда Рим стал главой Латинского союза, он принял культы его богов Дианы Арицийской и Юпитера Латиариса. Центром культа в Риме, окончательно оформившимся как единый город, стал Капитолийский храм, а богом римской мощи и славы – Юпитер Капитолийский. Позднее, когда появилось много людей, не связанных с каким-нибудь исконно существовавшим коллективом: переселенцы, оторвавшиеся от фамилий рабы и отпущенники, – для них создавались культовые коллегии с вербовавшимися из их среды министрами и магистратами богов римского пантеона. Отсюда сформулированное впоследствии Варроном положение о приоритете гражданских установлений над религиозными, общин над почитаемыми ими культами.

На дальнейшее развитие римской мифологии оказали влияние три фактора: демократизация общества, обусловленная победой плебса, победоносная римская агрессия и знакомство с более развитыми культурами и религиями, с которыми римляне вступили в сложные взаимоотношения. Демократизация, сделавшая доступными для плебеев жреческие должности, ранее занимавшиеся только патрициями, а должность главы культа – великого понтифика – выборной, в соединении с запрещением дарить и завещать земли храмам, не дала развиться ни жреческой касте, ни её оплоту – храмовому хозяйству. Высшим авторитетом стала сама гражданская община, а чёткость социальной структуры (полноправные граждане, с одной стороны, полностью бесправные, удерживаемые только силой рабы, – с другой) делала бесполезным какое-либо вуалирование её божественной санкцией. Всё это обусловило отсутствие какой бы то ни было религиозной догмы. Граждане обязаны были чтить богов, составлявших как бы часть их общины (отсюда распространённая впоследствии мысль о мире как великом городе людей и богов), но могли о них думать, говорить и писать, что угодно, вплоть до полного их отрицания. Такие мотивы встречаются уже у поэта 3-2 вв. до н.э. Энния, они всесторонне развиты в трактатах Цицерона "О природе богов" и "О дивинации", в которых сам бывший авгуром Цицерон высмеивает все способы выяснить волю богов и решительно сомневается в их существовании, хотя в трактате "О законах", написанном с точки зрения политика, а не философа, считает веру в богов и все религиозные установления предков обязательными. Этика определялась не религией, хотя римляне и обожествляли различные добродетели, необходимые гражданам для служения государству, а благом гражданской общины, награждавшей достойных заслуженным почётом, каравшей и клеймившей презрением забывших свой долг. Питаемое римлянами отвращение к личной сильной власти, к людям, поставившим себя над народом (Кориолан, Манлий Капитолийский и т.п.), исключало культ царей и героев, и если таковой в древнейшее время существовал (см. Лары), то потом заглох. Даже культ Квирина-Ромула не играл заметной роли. С другой стороны, беспрерывные победоносные войны Рима, стоившие огромного напряжения сил и многих жертв, требовали некоего идеологического оформления и оправдания. Их давал постепенно складывавшийся миф о Риме как городе, основанном по предначертанию богов, предназначивших ему власть над миром, о событиях его истории как этапах на пути к осуществлению этого предназначения, о римском народе как избранном богами и исполненном исключительных добродетелей, и о тех, кто во имя его величия, а не личной славы совершал невиданные подвиги, отдавал свои способности, свою жизнь и жизни детей на службу Рима.

С установлением империи "римский миф" в связи с обострением социальных противоречий, отстранением народа от участия в государственных делах, утратой Римом его характера гражданской общины, начал всё более терять свою популярность. Знать и интеллигенция обращаются к различным религиозно-философским течениям, по-своему толковавшим старые мифы и природу богов, к астрологии, демонологии, восточным культам. Народ сохраняет верность старым богам, но не официальным, а созданным им самим, богам земли, ремесла и пр. (Геркулес, особенно Сильван, Бона Деа, Ферония и пр.). От них ждали покровительства при жизни и награды после смерти. Вера в бессмертие души и её загробную судьбу как результат поведения при жизни становится всеобщей.

Римское право

Законы XII таблиц ( Leges XII tabularum )

Первая римская кодификация права восходит к середине V столетия до н. э. Она получила название «Законов XII таблиц». В течение многих веков они считались в Риме основным источником права - публичного и частного (fons omnis publici privatique juris).

Свое название Законы получили в связи с тем, что были написаны на 12 деревянных досках, выставлявшихся на городской площади. Никто поэтому не мог «отговариваться незнанием закона». По некоторым сведениям, от всякого вступающего в ряды Граждан юноши требовалось знание законов наизусть. Считалось, что без этого нельзя выполнять обязанности гражданина, в особенности судейские.

Законы XII таблиц были в своей основе записью обычного права. Больше всего в ней нуждались плебеи (для защиты от произвола патрицианских судей). Кодификация права была для них этапом в борьбе за уравнение с патрициями.

Сами законы до нас не дошли. Они известны лишь в отрывках, которые сохранились в сочинениях древних авторов, в особенности юристов, - Цицерона, Ульпиана, Гая и др.

Среди этих источников особое место занимает сочинение юриста II века н. э. Гая, автора «Институций» - учебника для римских юридических школ. Его случайно обнаружил историк Нибур в 1816 году в итальянском городе Вероне. «Институций» Гая были найдены под текстом сочинения богословского содержания.

Последний век республики и первые два-три века империи были временем полного расцвета римской классической юриспруденции. Уходит в прошлое юридический формализм. Получают признание принципы «равенства сторон», «справедливости», «доброй совести».

Авторитету Законов XII таблиц противопоставляется авторитет «общенародного права», под которым стали понимать совокупность установлений, общих для многих народов. Активным поборником этих новых воззрений был нерегринский претор.

Не посягая на самый текст Законов XII таблиц, римские юристы изобрели эффективный способ их игнорирования. Оба претора имели право издания эдиктов, которыми они заявляли о своем вступлении в должность. В этих эдиктах они стали постепенно проводить идеи, расходившиеся с Законами ХП таблиц, и устанавливать правила, которыми должны были руководствоваться судьи при рассмотрении дел. С течением времени преторский эдикт становится в Риме важнейшим источником нового права, законотворческим актом. Каждый новый, по обыкновению, претор подтверждал эдикт предшественника, вводил, если считал нужным, новую норму. Таким образом, создавалось то, что называют «преторским правом».

Теперь надо было изменить положение претора в гражданском процессе. Из пассивного наблюдателя его первой стадии следовало сделать его активным творцом нового цивильного права.

Около 150 года до н.э. в гражданском судопроизводстве Рима происходит подлинный переворот. Как и прежде, существовали две стадии. Как и прежде, решение спора передавалось судье, назначенному приказом претора. Но судья этот не был уже свободен в своем решении. Оно предписывалось формулой претора. Отсюда и название самой формы процесса - формулярный.

Формула-указание, которой претор снабжал судью, могла содержать прямой приказ сделать так, а не иначе, она могла предоставить судье некоторую свободу - все зависело от обстоятельств дела. Но каждый раз судья был обязан следовать полученной инструкции.

По теории римских юристов, всю совокупность правовых велений следовало подразделять на две части - право частное и право публичное. К последнему, по известному определению Ульпиана в. н. э.), принадлежат все те нормы, которые «относятся положению римского государства» как целого; напротив, "частное право” имеет дело с тем, что касается «пользы отдельных лиц».

В наследственном праве самым существенным было признание права наследования и за теми кровными родственниками, которые прежде его не имели. Первыми наследовали, как в старину, дети, а в случае их смерти - внуки. Когда не было ни тех, ни других, призывались братья, дяди, племянники. Наконец, если и их не было, претор призывал всех кровных родственников наследователя вплоть до шестого колена. Ближайшая степень родства исключала последующую.

В интересах старых римских фамилий и для обуздания произвола, явившегося следствием полного развития частной собственности, римское право встало на путь ограничения свободы завещательного распоряжения. Ближайший родственник, если его обошли наследством в пользу дальнего родственника, имел право, по крайней мере, на одну четвертую того, что он получил бы при отсутствии завещания (то есть по закону). Таким образом, вводился принцип обязательного наследования, сохранившийся до наших дней. Само завещание стало составляться в письменном виде и удостоверяться семью свидетелями.

Римское уголовное право складывалось из массы законов, включая Законы ХП таблиц, из постановлений народных собраний и сената. В период диктатур и империи значительное число новых уголовных законов обнародовали императоры. Большая часть их преследовала определенный политический расчет, была нацелена против политических противников. Законы не исключали произвола. Императоры и некоторые его магистраты не были связаны законом и могли по своему усмотрению определять, что именно преступно и что таковым не является. Естественно, что и наказание было произвольным. Во многих случаях императоры предпочитали непосредственную расправу, особенно когда не имелось оснований для преследования в судебном порядке.

Особого упоминания заслуживает закон об «оскорблении величия римского народа». Сформулирован он был очень неопределенно. Под этот закон можно было подвести все, что угодно правительству. Малейшее недовольство, неосторожное слово или неугодная острота, недостаток лести, равно как и излишек ее. могли быть сочтены преступлением. Столь же неопределенным было преступление, квалифицируемое как «оскорбление величества». Под этим понималось, конечно, оскорбление императора.

Римская архитектура

Римское искусство — высшее достижение и итог развития древнего искусства. Его создавали не только римляне (или италики), но и древние египтяне, греки, шины, жители Пиренейского полуострова, Галлии, Древней Германии и другие народы, покоренные Римом, иногда стоявших на более высокой ступени культурного развития. Римское искусство сложилось на основе сложного взаимопроникновения самобытного искусства местных италийских племен и народов, в первую очередь могущественных этрусков, обладателей древней высокоразвитой самобытной художестной культуры. Они познакомили римлян с искусством градостроения (различные варианты сводов, тосканский ордер, инженерные сооружения, храмы и жилые дома и др.), настенной монументальной живописью, скульптурным и живописным портретом, отличающимся острым восприятием натуры и характера.

В художественном мастерстве, безусловно, господствовала древнегреческая школа, зато на формы искусства в каждой провинции Римского государства влияли местные традиции. Особенно большой вклад в создание римской культуры внесли греческие колонисты в Южной Италии и Сицилии, их богатые города были центрами научной жизни и художественной культуры античности.

Широта градостроительства, развивавшегося не только в Италии, но и провинциях, отличает римскую архитектуру. Восприняв от этрусков и греков рационально организованную, строгую планировку, римляне усовершенствовали ее и воплотили в городах большего масштаба. Эти планировки отвечали условиям жизни: торговле огромного размаха, духу военщины и суровой дисциплине, тяготению к зрелищности и парадности. В римских городах в известной мере учитывались потребности свободного населения, санитарные нужды, здесь возводились парадные улицы с колоннадам, арками, монументами.

Римляне впервые стали строить «типовые» города, прообразом которых явились римские военные лагеря. Прокладывались две перпендикулярные улицы — кардо и декуманум, на перекрестье которых возводили центр города. Городская планировка подчинялась строго продуманной схеме.

Начало древнеримского искусства относится к периоду республики (конец VI — середина I в. до н. э.). Оно достигло расцвета в период образования мировой рабовладельческой державы, разнородной по этническому и социальному составу, сложной по хозяйственной и общественной организации.

Потребности римского общества породили много типов сооружений: амфитеатры, термы, триумфальные арки, акведуки и др. На римской почве получили новое архитектурное решение дворцы, особняки, виллы, театры, храмы, мосты, надгробные памятники. Рационализм, лежащий в основе римской архитектуры, проявлялся в пространственном размахе, конструктивной логике и целостности гигантских архитектурных комплексов, строгой симметрии и четкости.

С распространением римского владычества на Грецию и эллинистические государства в Рим проникли утонченность и роскошь эллинистических городов. Приток богатств из завоеванных стран в течение III—I вв. до н. э. изменили нравы римлян, порождая среди господствующих классов расточительство. Ввозились в огромном количестве знаменитые греческие статуи н картины греческих мастеров. Римские храмы, дворцы превратились в своего рода музеи искусства.

Увлечение греческим искусством проявилось прежде всего в обращении к ордерной системе. В то время как в греческой архитектуре ордер играл конструктивную роль, в Риме он использовался главным образом в декоративных целях.

Опорные функции в римской архитектуре выполняла обычно стена. Римляне изобрели бетон — важнейший строительный материал, с помощью которого закрепляли сооружаемые постройки. Они открыли новый способ возведения зданий— монолитно-оболочечный взамен стоечно-балочной системы. При стоечно-балочной системе, как ясно из названия, основу конструкции составляют две стойки, на которых лежит горизонтальная балка. Основу монолитно-оболочечной системы составляют две узкие кирпичные стены, между которыми залит битый щебень с бетоном, снаружи они облицовывались мрамором или другими породами камней. Преимущества новой системы строительства видны и сейчас: от многих греческих храмов с их колоннами, на которых лежат перекрытия и фронтоны, осталось по 2-3 колонны, многие же римские здания дожили до наших дней.

Большое место принадлежало арке, опиравшейся на массивные столбы. Колонны не могли нести на себе нагрузку многоэтажных сооружений со сводчатыми и купольными перекрытиями и лишь в аркадах сохраняли конструктивную роль, причем чаще применялись заимствованный у греков пышный коринфский ордер и строгий тосканский, унаследованный от этрусков.

Главное завоевание римлян в строительстельстве общественных сооружений — создание огромных внутренних пространств, свободных от внутренних опор. Необходимость их перекрытий вызвала развитие мощных сводчатых и купольных конструкций, лишь ограниченно применявшихся на Востоке и в Греции. Римская техника стала широко использоваться в гражданской и культовой архитектуре. Она послужила образцом для развития византийской и европейской архитектуры.

Основной формой перекрытий был цилиндрический свод из бетона и камня. Его боковое давление воспринимала опорная стена, игравшая важную роль в римской архитектуре. Из пересечения двух цилиндрических сводов одинаковой высоты в подножиях свода (пятах) и вершине (где заложен замковый камень) получился крестовый свод. При равенстве пролетов он дает в плане квадрат. Внутренняя поверхность сводов образует в пересечении острые края — ребра, в основании которых сосредоточивается давление свода. Это дало возможность прорезать опорные стены полуциркульными арками, заменить стену отдельными столбами, принимавшими на себя давление арки.

Вытянутые в длину помещения залов-галерей обычно делились на квадраты и перекрывались цепью крестовых сводов, что порождало эффектное расчленение внутреннего пространства. Из равномерно поднимавшегося вверх перекрытия, круглого в плане здания возник купольный свод, образовавший полушарие, покоившееся на цилиндрическом основании. Многоугольные в плане помещения перекрывались сомкнутыми сводами (монастырский свод) или сферическим куполом. В последнем случае купол опирался своим кольцом только на середину боковых стен, а переход от формы окружности к многоугольнику заполнялся вогнутыми сферическими стенами — «парусами».

В республиканский период сложились основные типы римской архитектуры.

Суровая простота жизненного уклада в условиях постоянных ожесточенных войн нашла отражение в конструктивной логике монументальных инженерных сооружений. В них раньше всего проявилось своеобразие римского искусства.

Обращают внимание грандиозные сооружения — древние оборонительные стены Рима, возникшего еще в VIII в. до н. э. на трех холмах: Капитолии, Палатине и Квирипале, выложенные из камня (ранняя — VI в. до н. э. и так называемая Сервиева стена — 378—352 гг. до н. э.).

Римские дороги имели важное стратегическое значение, они объединяли различные части страны. Ведущая к Риму Аппиева дорога (VI—III вв. до н. э.) для движения когорт и гонцов была первой из сети дорог, покрывших позже всю Италию. Около долины Ариччи дорога, мощенная толстым слоем бетона, щебня, плитами лавы и туфа, шла из-за рельефа местности по массивной стене (197 м длиной, 11 м высотой), расчлененной в нижней части тремя сквозными арочными пролетами для горных вод.

Постепенно в следующие века Рим становится наиболее богатым водой городом мира. Мощные мосты и акведуки (акведук Аппия Клавдия, 311 г. до н. э., акведук Марция, 144 г. до н. э.), пробегающие десятки километров, заняли видное место в архитектуре города, в облике его живописных окрестностей, входя неотъемлемой частью в пейзаж Римской Кампаньи.

К древнейшим сводчатым конструкциям относится сточный канал (клоака Максима) в Риме, сохранившийся до наших дней.

На площади высились храмы, среди них храм Весты, богини-девы, в котором горел неугасимый огонь, символизировавший жизнь римского народа. Здесь же возвышались колонны, к которым прикрепляли ростры — носы побеждённых вражеских кораблей (отсюда и название — ростральная колонна), и проходила «священная дорога», вдоль которой стояли таберны — лавки ювелиров и золотых дел мастеров. Прежде здесь стояли и лавки торговцев, но они были выведены за пределы площади, образуя отдельные небольшие форумы: форум Боариум – мясной рынок и форум Олиториум – овощной рынок. Форум постепенно обрастал не только зданиями, но и почетными статуями римских граждан. В эпоху империи к нему будут пристроены храмы, посвященные богам и обожествленным людям.

В эпоху республики, особенно в V—II вв. до н. э., храм — основной тип общественного здания. Он сложился постепенно в результате скрещивания преобладающих местных италийско-этрусских традиций с греческими, приспособленными к местным условиям. Строились круглые и четырехугольные псевдопериптеры с входом лишь с главного фасада. Круглый храм —моноптер состоят из цилиндрической основы, окружённой колоннадой. Вход был по этрусскому обычаю с одной, торцевой, стороны.

В искусстве ведущую роль играла архитектура. Главенствующий принцип целесообразности, четкость и смелость инженерного мышления давали возможность удовлетворять и бытовые потребности многочисленного населения, и изощренный эстетический вкус аристократов (их виллы с парками и дворцы имели баснословную стоимость). Этрусские традиции в архитектуре и изобретение бетона позволили римлянам перейти от простых балочных перекрытий к аркам, сводам и куполам.

Римляне возводили монументальные сооружения, даже развалины которых до сих пор поражают воображение. К ним относятся амфитеатры, цирки, стадионы, термы (общественные бани), дворцы императоров и знати. В Риме строили многоквартирные дома - инсулы - в 3, а порой и в 8 этажей.

Римские строители широко использовали бетон. Почти целиком из бетона построен храм Пантеон (11 в.), купол которого диаметром 43 м сохранялся неповрежденным до середины ХIХ а, Из 6етона был вооружен фундамент Колизея (1 в.) глубиной в 5 м. Из бетона строили крепости, мосты, акведуки, портовые молы, дороги и т. д.

В начале нашей эры римляне изобрели водяные мельницы с колесом, которое в течение многих веков, вплоть до нового времени, оставалось основой энергетики.

Бытовая утварь была более разнообразна, чем в Греции, Кроме глиняной, широко использовалась бронзовая и стеклянная посуда. Были специальные приспособления для подогрева воды и отапливания помещений, принципом действия напоминающие самовар. Одежда, как и в Греции, была не сшитая (у мужчин - туника и тога, у женщин - туника и стола); широкое распространение получили разнообразные плащи. Достижения римской материальной культуры стали основой технического развития Западной Европы в эпоху средневековья. Пересечение садов породило знаменитую крестово-купольную систему с четырьмя столбами в центре; возникает полукупол, полуцилиндрический выступ стены - апсида: так родились основные элементы будущих христианских храмов. Поскольку в римских постройках несущим элементом является стена, колонны и их украшения выполняют лишь декоративную функцию. Чаще всего использовался коринфский ордер, а также тосканский – гладкие колонны на основании. В императорский период возникают комбинации различных капителей. Древнейший тип римского храма - круглый. Во время правления Августа (27 г. до н. э. - 14 г н. э.) Рим стал мировой столицей. Начался небывалый расцвет искусства и строительства. Здания украшались портиками и рельефами. Поражают своими размерами частично сохранившиеся дворцы Юлиев, Флавиев, Северов. Колонны и триумфальные арки возводились даже в провинции. На основе греческой традиции создавались различные по стилю стенные росписи, которые открыли раскопки г. Помпеи.

Литература.

Начало римской литературе положили греки своими переводами на латынь «Одиссеи» и других произведений классики (Ливий Андроник, Луцилий). Первым действительно выдающимся литератором (комедиографом) стал Тит Макций Плавт. Он заражал зрителей буйной веселостью, используя прием упрощения характеров до гротеска, создавая классические сюжеты комедии положений. Более психологичны характеры и сюжеты в комедиях Публия Теренция Афра. Его «серьезная» комедия представляет собой переработку греческой (например, Менандра). Но если в «родных» комедиях зрителю все было известно с самого начала и его забавляло неведение персонажей, то Теренций ставил зрителя в такое же положение, что и героев пьесы, появился элемент непредсказуемости. Однако современники ценили Теренция более как стилиста - за чистоту языка.

Различие культур греческой и римской проявлялось в стадиях развития и в качестве личностного сознания. Ориентации на греческие культурные эталоны Сципионов противостояла италийская ориентация Катона. В своем творчестве он не только упорно сохранял приемы народного красноречия, но и защищал римский уклад жизни от эллинской изнеженности роскошью. Воспринимая литературу, прежде всего как средство передачи социально значимой информации, Катон не понимал общее гуманитарное содержание греческой культуры.

Авторы римской лирики были уже далеки от песенной народной традиции, и свои духовные переживания они облекали в готовые эллинистические формы. Отсюда погружение в александрийскую ученость, использование уже отработанных выразительных средств. Первым из плеяды выдающихся лириков был Катулл. Как и другие поэты его круга, он писал большие «ученые» произведения и легкие небольшие стихотворения. И в тех, и в других особое внимание он уделял отделке формы. Содержание составляли вариации на темы малоизвестных мифов, которые позволяли развивать любовную тематику.

В течение последующих лет расцвет литературы был связан с именами Вергилия, Горация, Овидия, Сенеки, Петрония. Тяготение к формализму и легкость сменяются углублением содержания и обращением к классической гармонии. Интерес к литературе возрос, т. к. политическая борьба, поглощавшая ранее все духовные интересы общества, потеряла всякий смысл. Август стремился управлять литературным процессом, заставить литературу выполнять социальные функции по своему собственному заказу. Как исполнение государственного заказа можно расценивать создание Вергилием «Энеиды» - эпической поэмы о мифическом божественном предке римской аристократии и самого Августа. Как «Илиада» - идеологическое осмысление единства греческой нации, так «Энеида» - это осознание единства Рима с Италией. Однако именно в «Энеиде» впервые чистой нотой зазвучал подлинный национальный патриотизм.

Поэты лирики продолжали катулловское направление, стояли в оппозиции Вергилию и Горацию (последний стал теоретиком официозного классицизма). У Овидия сама мифология служит стилистическим приемом, который поднимает любовную игру до уровня обожествления (а значит, выше государственного). В условиях, когда Август провозгласил возврат к суровым обычаям предков, возрождение семьи и нравственности, любовные элегии расценивались как кощунство - остаток жизни Овидий провел в ссылке.

Воспитатель императора Нерона, знаменитый философ Сенека, внес значительный вклад в развитие трагедийного жанра. Именно эту античную трагедию драматургии Нового времени избрали в качестве образца для подражания. Трагедии Сенеки написаны в духе «нового стиля»: затянутые патетические монологи, громоздкие метафоры и сравнения предназначены скорее для читателя, чем для зрителя.

Развитие искусства красноречия, стремление его сохранить содействовали развитию прозы. Плодотворным итогом софистической практики явилось возникновение малых прозаических форм - писем (художественных и псевдоисторических), описаний. И в Греции, и в Риме появился роман. Исторические повествования, ставшие весьма распространенными в Риме, были призваны компенсировать отсутствие собственной мифологии. Развитие личного лирического начала в литературе, а такое преобладание обыденного утилитарного сознания в духовной жизни породили интерес к вполне земным приключениям и любовным переживаниям («Дафнис и Хлоя» Лонга). Заметная деградация личности и чувств нашли отражение в литературе, переживания ее героев - это страдания собственника, лишенного собственности. Три специфические особенности римской литературы:

Римская литература воспроизводила эллинизм чрезвычайно интенсивно, в крупных и широких масштабах и в гораздо более драматических, горячих и острых формах. Так, например, комедии Плавта и Теренция, хотя формально и являются подражанием новоаттической комедии, например Менандру, но их натурализм и трезвая оценка жизни, их использование окружающего быта и драматизм их содержания являются особенностью именно римской литературы.

Точно так же, например, “Энеида” Вергилия, формально являясь подражанием Гомеру или Аполлонию Родосскому, по существу своему несравнима с ними своим драматизмом и трагизмом, своей остротой и нервозностью, своим напряженным универсализмом и страстным индивидуализмом. Нигде в античной литературе не было такого трезвого анализа действительности, как в римском натурализме или у римских сатириков, хотя и натурализм и сатира свойственны и греческой литературе. Но обе эти особенности римской литературы — натурализм и сатирическое изображение жизни — настолько здесь велики, что натуралистическая сатира вполне может считаться специфически римским литературным жанром.

Наконец, хотя талантливых и глубоких историков в Греции было достаточно, только в Риме могли появиться такие историки, как Тацит, с таким острым и проницательным анализом исторической жизни, с такой беспощадной критикой императорской эпохи и с таким свободно-демократическим настроением

Римская сатира.

В бурный век острой социальной борьбы и гражданских войн особого развития достигла римская комедия. Они отражали интересы и чаяния плебейских масс Рима. Комедия с римским сюжетом называлась тогата. В отличие от нее комедия с греческим сюжетом называлась паллиата.

В тогате римские писатели стремились изобразить римскую жизнь, изобразить самостоятельно, без ориентации на греческих комедиографов.

Тогата была доходчива до плебейских масс не только по тематике, но и по своей форме: язык был прост, в нем было много поговорок, народных пословиц, шуток, того юмора, что называется обычно “римским уксусом”.

В жанре тогаты особенно проявили себя комедиографы Титиний, Атта и Афраний. К величайшему сожалению, ни одна из их тогат не дошла полностью, да и фрагменты их очень незначительны.

Годы жизни Титиния не известны, но во всяком случае творческая деятельность его падает главным образом на первую половину I в. до н. э. Дошли названия его 15 комедий. Названия все латинские, большей частью они говорят или о происхождении героев, или об их профессии, например “Квинт”, “Вар”, “Валяльщики сукон”, “Юристка” и т. д. Дошедшие до нас 155 стихов Титиния относятся к разным комедиям. На основании этих фрагментов можно сказать, что Титиний осмеивал в своих произведениях падение семейных нравов, пристрастие некоторых римлян ко всему греческому, он же, несомненно, выдвигал роль труда в жизни человека.

Второй творец комедий тоги — Атта умер в 78 г.; год рождения неизвестен. До нас дошло от его творчества лишь около 25 стихов. Известны заглавия 11 комедий. Судя по свидетельству грамматика Диомеда, Атта изображал главным образом низшие слои населения, обитателей маленьких мастерских, лавчонок, посетителей харчевен.

В тогате “Теплые воды” (от нее сохранилось два стиха) Атта осмеивал разврат римских богачей на курорте в Байах.

Но наибольшую известность как автор комедий тогаты заслужил Афраний. Его деятельность падает на вторую половину II в. до н. э. Он создал много комедий, до нас дошло 43 названия его комедий и около 430 стихов — мелких фрагментов из разных комедий. Судя по этим фрагментам, можно сказать, что Афраний осмеивал в своих произведениях порчу нравов, расточительство. Видимо, он не останавливался и перед тем, чтобы осмеять в комедиях некоторые стороны служителей культа. Так, в комедии “Авгур” он очень язвительно говорит об одном из представителей этой духовной коллегии. Афраний стремился сделать стиль комедий изящным, и в этом ему немало помогло тщательное изучение творчества Менандра и Теренция. Его

комедии были популярны и ставились еще, судя по свидетельству Светония, в I в. н. э.

В последний век Римской республики в связи с запросами времени окончательно оформился и стал особо актуальным жанр сатиры. Когда-то этот жанр был жанром фольклора, римляне называли его “сатура”.

“Сатура” представляла собой синтез нескольких форм искусства. В ней был текст шуточного или сатирического характера. Она сопровождалась музыкой и танцами.

В конце II в. до н. э. “сатура” оформляется как литературный жанр, как сатира в нашем смысле слова. Заслуга в деле литературной обработки сатиры принадлежит поэту Луцилию (180—102 гг.). Он, правда, еще не называет свои обличительные стихи сатирами, считает их “разговорами”

(“sermones”), подчеркивая этим их диалогическую форму. Термин сатира создался уже после Луцилия, но его произведения, конечно, были сатирами.

Он обличал в них честолюбие, погоню за богатством, грекоманию, различные суеверия. Иногда Луцилий смело выступал с прямым обличением видных политических деятелей. Так, из дошедших до нас фрагментов видно, что он осмеял политических противников Сципиона, консула Люция Аврелия Котту, Квинта Опимия и его сына Люция, всадника Кассия.

Луцилий создал 30 книг сатир, но до нас дошли из них лишь разрозненные фрагменты. Язык сатир Луцилия, близкий к разговорному, был доходчив до широких масс.

Публий Вергилий Марон родился в 70 г. до н. э. в Северной Италии, в деревне Анды, около Мантуи. Образование получил в Кремоне и в Риме. Однако уже в 42 г. он вернулся домой, так как не был расположен к городской жизни, а любил простую жизнь в глухой провинции. В 41—40 гг. его имение было конфисковано цезарианцами.

Его литературная деятельность начинается в 40 годы до н.э. В это Время он подражает неотерикам, в частности, Катуллу. В конце 40-х годов Вергилий выпускает сборник, состоящий из 10 эклог -"Буколики", опираясь на традицию буколической (пастушеской) поэзии, сформировавшейся в литературе эллинизма.

В связи с этим некоторые идейные сторонники республики уходили от прямой политической борьбы, замыкались в сфере личных интересов, искали утешения в искусстве, оторванном от живой жизни. В этих социальных группах и создалось своеобразное литературное направление. Поэтов этого направления Цицерон назвал “новыми” (по-гречески неотерики”).

В течение 30-х годов он создает большую дидактическую поэму, посвященную сельскому труду - "Георгики". Он прославляет в ней сельский труд, деревню как опору государства, стремится возбудить интерес к сельскому труду, что отвечало насущным потребностям политики Августа,

стремившегося возродить сельское хозяйство, разоренное гражданской войной. В "Георгиках" Вергилий выступает как убежденный и активный глашатай идей принципата.

Мировую славу доставило Вергилию его большое произведение — героическая поэма “Энеида”. В “Энеиде” Вергилий изображает прибытие Энея со своими спутниками после падения Трои в Италию для последующего за этим основания римского государства. Вся эта мифология, однако, не дана в “Энеиде” полностью, так как основание Рима отнесено к будущему и о нем даются только пророчества. Созданные Вергилием двенадцать песен поэмы носят следы неполной доработки (так, например, некоторые стихотворные строки остались недоконченными). Имеется целый ряд противоречий и по содержанию. Вергилий не хотел в таком виде издавать свою поэму и перед смертью велел ее сжечь. Но по распоряжению Августа, инициатора этой поэмы, она все же была издана после смерти ее автора

Овидий (43г. до н.э. - 18г. н.э.)

Первыми произведениями Овидия были сборники любовных элегий ("Аmores") и стихотворных посланий мифических героинь своим возлюбленным и мужьям ("Героиды"). Овидий продолжает жанр любовных элегий, развитый и представленный Тибуллом и Проперцием.Оставаясь в рамках жанра, Овидий вносит в элегию новую, неведомую до сих пор тональность - иронию, придает ей риторическую окраску и блеск остроумия. Элегии Овидия не свойственны глубина и искренность чувств, тревога и неудовлетворенность действительностью, столь характерные для старших элегиков.

Гай Юлий Цезарь — полководец и один из основателей Римской империи и цезаризма, был выдающимся автором военно-исторических мемуаров и написал несколько литературно-критических работ высокого художественного качества по языку и стилю.

Цезарь родился в 102 г. до н. э., происходил из патрицианского рода Юлиев; он получил ораторское образование, как и Цицерон, и учился на острове Родосе у знаменитого оратора Молона.

Цезарь написал “Записки о Галльской войне”, произведение, прославляющее его подвиги и завоевания в Галлии и даже фактически неудачные походы в Британию.

Другое его произведение — “Записки о гражданской войне” стремится убедить читателей в том, что гражданская война вызвана исключительно действиями врагов Цезаря, и вместе с тем показать, что он только защищал права республики, попранные Помпеем и его сторонниками. Цезарь пишет свои записки в третьем лице, чтобы придать более объективный характер действиям и приказаниям “полководца” — мудрого и любимого войсками, ведущего народ Рима к победам”.

Литературные труды Цезаря, по мнению Цицерона, отличаются строгой точностью и простотой, — они восходят к школе Фукидида; им свойственна некая “чистая и знаменитая краткость”. С них точно сорвана “одежда” словесных эффектов, фигур и др.

Действительно, Цезарь в своих “Записках о Галльской войне” и “Записках о гражданской войне” дал классические образцы ясной, экспрессивной и предельно лаконичной латинской прозы, совершенной по грамматическому строю и очень изысканной по лексике. Он сам пишет, что основой красноречия является умелый выбор слов и что слов неупотребительных или малоупотребительных “надо избегать, как опасных утесов”.

Замечательны описания жизни галлов, германцев, венетов, их прочнейших кораблей в “закрытом” море Севера. Цезарь старается везде выставить себя гуманным, милосердным вождем, который несет соседним с Римом племенам мир и помощь.

С увлечением военного специалиста он пишет о крепостях, осадах, военных машинах, укреплениях. Со всеми техническими подробностями описывает он знаменитый римский мост через Рейн, очень сложный по конструкции, который его воины построили в 10 дней.

Всего Цезарем было написано о Галльской войне семь книг (восьмая была написана соратником Цезаря — Гиртием).

Трагедия

Знаменитыми римскими трагиками III – II вв. до н.э. были Энний, Пакувий и Акций. Они брали для переработки произведения всех трех великих греческих трагиков, но наиболее любимым оригиналом был для них Еврипид. Его стремление к реализму, элементы семейно-бытовой драмы в некоторых его произведениях делали их доступнее для римских зрителей, чем пьеса Эсхила и Софокла.

В римской трагедии не могли ставиться во всей своей сложности политические, религиозно-философские и моральные проблемы, которые затрагивала греческая трагедия. Слишком велико было различие и в социально-политическом строе, и в культурном уровне Греции V в. и Рима III – II вв. до н.э. Поэтому греческие оригиналы приходилось перерабатывать, эта переработка шла по линии насыщения трагедии событиями, запутанности действия, усиления внешней патетики и чисто зрелищной стороны. Драматурги стремились также придать римскую окраску некоторым эпизодам греческих трагедий и чисто римские черты – характерам героев. Например, в трагедии “Ифигения” (автор – римский драматург Энний) Агамемнон похож скорее на римского патриция. Это прежде всего царь, он не может предаваться скорби как простой человек. Народ, по его словам, в этом отношении имеет преимущество перед царем: ему позволено плакать. Роль хора в римской трагедии значительно уменьшилась сравнительно с греческой трагедией. Хоровые партии перелагались в монодии и дуэты актеров. Снижение идейной роли театра сказалось прежде всего на его репертуаре. После установления диктатуры Октавиана римская трагедия переживает упадок. В эпоху империи если трагедии и ставились, то только в виде отдельных эффектных сцен, которые давали возможность актерам показать свое мастерство.

Трагеды выступали в костюме и маске, как в настоящей драме. Роль трагедов ограничивалась почти исключительно пением. Актерские арии из трагедий сохранилось в Римской империи вплоть до последних дней ее существования.

С 235 г. до н.э. начинает ставить на сцене свои пьесы драматург Гней Невий (ок. 280-201 гг. до н.э.), который, вероятно, принадлежал к римскому плебейскому роду. В отличие от греческих драматургов, написавших обычно в одном определенном жанре, он сочинял и трагедии и комедии. Трагедии его были также переделками греческих пьес. Но Невий занимался не только переделками трагедий с мифологическим сюжетом. Он был создателем претексты. Иногда претексты писались и на современные драматургам события.

Историческая проза

От Гая Саллюстия Криспа (86—35 гг. до н. э.) дошло полностью два сочинения — “Заговор Катилины” и “Югуртинская война” (история трудной войны римлян с нумидийским царем Югуртой II), а также “Истории” — изложение римской истории за 10 лет, начиная с 78 г., дошедшие лишь в отрывках.

Саллюстий — талантливый мастер исторической прозы, происходил из плебейского рода, сначала был в рядах популяров, далее перешел к Цезарю, управляя провинцией Африкой, нажил большое состояние. Он противник аристократии и богачей и обличал их за то, что они не дают способным выходцам из других сословий достигать ответственных государственных должностей. В этом он видит причину разложения республики.

Саллюстий, подобно Фукидиду, вводит в текст речи героев исторических событий. В сенате по делу Каталины выступают Цезарь — за смягчение приговора, Катон — с программной критикой равнодушного к народу сената.

Саллюстий, ограниченный своими политическими симпатиями, не мог понять глубоких корней заговора Катилины. Несомненно, масса безземельных и задолжавших римских граждан еще со времени героических трибунов — Тиберия и Гая Гракхов — требовала новых законов о земле, о гражданстве, об оплате жилищ.

Вторая историческая “монография” Саллюстия — “Югуртинская война” также отмечала порочность римского государственного строя. Причина, почему Рим долго не мог победить нумидийского царька Югурту, лежала в самой системе деятельности римского правящего нобилитета: нумидийцы, Югурта поняли, что можно подкупать, интриговать, взятками привлекать к себе римлян и парализовать их силы.

Саллюстий в своих монографиях и в “Историях” во многом следует Фукидиду, восприняв от него интерес к установлению связи между событиями, идею исторического прагматизма. Вообще Саллюстий стремится не столько к полноте в передаче фактов, сколько к указанию их морального смысла и таким путем к поучению своих современников.

Саллюстий создал жанр художественно-исторического трактата, яркий и характерный по языку, и подготовил путь Тациту.

Тит Ливий родился в 59 г. до н. э. в городе Патавии (в современной Падуе), был воспитан в старинных республиканских традициях и получил философское и риторическое образование. Патавия в гражданскую войну была на стороне Помпея, город имел республиканские традиции, поэтому Ливий получал от Октавиана Августа иногда ироническую оценку “Помпеяпца”. Но в исторических трудах Ливия проводится идеология правящих кругов римского общества, родственная политическим идеям “Энеиды” Вергилия.

В основе исторических трудов Ливия лежит идея величия Рима, прославление древних нравов, героики и патриотизма предков. Это преклонение перед нравами предков вполне совпадало с реставрационной политикой принципата.

Тит Ливий создал своего рода “поэтическую эпопею в прозе”, считая историю наставницей жизни. Ливий писал сильным, эмоционально захватывающим языком; он дает яркие художественные характеристики, описания событий и героических фигур — патриотов легендарного Рима; Ливий — прекрасный ритор. Подобно Фукидиду и Саллюстию, он влагает правдиво художественно построенные речи в

Из всего монументального труда Ливия — Истории “от основания города” (Рима) в 142 книгах сохранилось 35 книг.

Ливий в первой декаде (1-Х) разворачивает панораму древнейших сказаний о братьях Ромуле и Реме — детях весталки и бога Марса, вскормленных волчицей, основателях Рима, о героях первых веков Римского государства, патриотах-защитниках родины. Пусть эти полулегендарные герои древнейшего Рима — Муций Сцевола, Деций Мус и другие исторически не существовали, но как художественно поданные Ливием народные сказания они ценны и вошли в мировую литературу.

Вся XXI книга Ливия — настоящая школа героики.

В своем труде Ливий описывает тяжелые войны с грозным врагом Рима, карфагенским полководцем Ганнибалом, красочно изображая отдельные этапы этой борьбы.

Ливий рисует осаду Сагунта (союзной с Римом греческой колонии на юго-западном побережье Испании), страшные поражения римских легионов, неотвратимый, казалось, разгром Рима, приводит клич (получивший такую широкую известность) — “Ганнибал у ворот!”, поднявший римский народ на отчаянную борьбу с Карфагеном, увенчавшуюся полной победой.

Ливий — большой художник массовых сцен боев и собраний, описаний местности, городов и героев. Следуя за Цицероном, Ливий обильно вводит в текст повествования эффектные положения и речи.

Язык Ливия — периодическая речь, плавное течение длинных периодов; часто даны элементы народного языка.

Вершиной античной прозы можно назвать роман сатирический, роман-пародию (Лукиака, Апулея, Петрония).

Скульптура. Римский портрет

Достижением римской скульптуры является портрет. Начало этому жанру в Европе положили этрусски, у которых изображение головы покойного прикрывало урну с прахом; в этой традиции - не только стремление сохранить память об облике человека, но и отношение к великой личности как социально значимому идеалу. Индивидуализация черт исключала возможность эстетического любования, поэтому в жанре скульптурного портрета на первый план вышла идея красоты духовной. Поскольку духовные, нравственные идеалы в обществе подвергались постоянному пересмотру, эволюционировал и портрет. Скульптурным образам республиканской эпохи свойственны лаконичные формы, резкость линий. Императорский Рим Августа вернулся к художественным идеалам Греции, привнеся в них постепенно свою рассудочность, парадность и помпезность. В дальнейшем эти две тенденции соединились, и родился новый жанр - смелые обобщенные портреты, которые передавали индивидуальные черты и в то же время создавали целостный образ личности. Портрет сделал доступным внутренний мир человека. Скульпторы отказались от фронтальных композиций и постепенно - от излишней детализации: в лице выделялось самое характерное, скупые линии и крупные формы делали портрет монументальным и экспрессивным одновременно. Изменялся портрет и по передаваемому настроению: от силы и жестокости в эпоху борьбы с варварами - до религиозной покорности судьбе к V в. н.э

Наука

Больших успехов достигли в Риме просвещение и научная жизнь. Обучение состояло из трех ступеней: начального, школы грамматики и школы риторики. Императоры ассигновали крупные суммы на содержание школ риторики. В начальной школе учили читать, писать, считать. В средней школе учителя-грамматики преподавали греческий язык и семь свободных искусств — грамматику, диалектику, риторику, музыку, арифметику, геометрию и астрономию, а также архитектуру и медицину, Последняя ступень представляла собой высшую школу, и в ней обучались искусству красноречия и философии. Владение риторикой было необходимым условием политической карьеры.

В римской системе образования, позаимствовавшей образца у греков, математика тем не менее отошла на второй план, а на первый выдвинулись право, языки, литература и история. Уроки музыки и гимнастики заменялись верховой ездой и фехтованием. На высшей ступени особое внимание, в отличие от Греции, уделялось не философии, а риторике На завершающем этапе нередко предпринимались образовательные поездки в греческие культурные центры, особенно в Афины.

Центрами научной деятельности были Рим, Александрия, Афины, Карфаген. Большое значение придавалось в Риме в I — II веках географическим знаниям, медицине и истории. Появляются трактаты Страбона (64/63 до н. э. — 23/24 н. э.), Птолемея (после 83 — после 161). «Естественную историю», являвшуюся энциклопедией по физической географии, ботанике, зоологии, минералогии, создал Плиний Старший (23/24— 79). Больших успехов добилась медицина - врач Гален(129-199) проводил опыты по изучению дыхания, деятельности спинного и головного мозга, дал первое анатомическое описание организма. В этот период были созданы школы для подготовки врачей.

Особенно большой вклад в развитие историографии знания внесли Тацит (ок. 58 — ок. 117) и Тит Ливий (59 до н. э, — 17 н. э.). К сожалению из 142 книг по истории Рима Тита Ливия сохранилось только 35. Крупный римский историк Тацит — автор работ «Анналы», «История», «Германия», где освещается не только история Рима, но также общественное устройство и быт древних германцев.

К этому времени относится деятельность греческого писателя и философа Плутарха (ок. 45 — ок. 127). Главное сочинение — «Сравнительные жизнеописания» выдающихся греков и римлян (50 биографий) — и сегодня входит в культурный арсенал европейцев.

Греческие ученые приглашались наставниками и воспитателями в богатые римские семьи, использовавшие свои аналитические способности в более практических целях, например, в земледелии или управлении государством. В области науки и философии достижения римлян были скромными. В эпоху Римской империя основными центрами научной деятельности оставались города эллинистического Востока: Александрия, Пергам, Родос, Афины и, конечно, Рим и Карфаген.

Для римлян была характерна любовь к прикладным наукам, особую роль среди которых играла юриспруденция - наука о праве. Уже с III века до н. л. можно было получить консультацию профессионального юриста, во II веке до н. э. появляются первые правоведческие исследования, а в I веке до н, э, уже существовала обширная юридическая литература, представленная трудами таких авторов, как Муцин Сцевола и Сервий Сульпиций Руф, которые занимались и практической деятельностью, выступая на судебных процессах.

Центром изучения философии в Римской империи (как и в классической Греции, и в эпоху эллинизма) оставались Афины. В I—II веках н. э. среди знати особенно популярен был стоицизм, основными представителями которого в это время были Сенека (ок. 4 г. до н. э.— 65 н. э.) и император Марк Аврелий (121— 180н. э,). Низшие слои общества особенно почитали бродячих философов-киников. а их научными открытиями восхищались римские ученые мужи География: «Естественная история» Плиния.

Философия. Сознание политически активных слоев общества, особенно в эпоху республики, непосредственно участвовавших в борьбе за власть, не только было эклектичным само по себе, но придерживалось эклектики как доктрины. Фактически политические деятели готовы были использовать любую теоретическую установку в процессе ораторской практики. Такую позицию можно оценить и как крайне субъективистскую. Вполне закономерно эклектизм сомкнулся со скептицизмом, особенно в эпоху империи, когда политическая борьба потеряла былую остроту. Смыкался с субъективизмом и упрощенный материализм, оправдывающий погоню за удовольствиями в личной жизни и пассивность, покорность судьбе в жизни общественной (эпикуреизм). Впрочем, как среди патрициев можно было встретить воинствующую нравственность (Цицерон), так и среди псевдоэпикурейцев скрывался подлинный материализм (Лукреций). Существование строго материалистического мировоззрения было необходимо для поддержания закона и законности, культ которой не угасал, вернее, не угасало стремление соблюсти ее видимость.

Но материализм Лукреция и субъективизм объединяла борьба против фатализма, понятия рока, т. е. против объективного идеализма. Между тем в обществе преобладала тенденция к объективному идеализму, как преобладало по численности население, жизнь которого не зависела от него самого, а зачастую не принадлежало человеку и собственное тело. Оправдание (и даже похвалу) собственного бессилия и вынужденного аскетизма римляне находили в стоицизме, сторонниками которого были крупнейшие римские философы вместе с Сенекой, и император Марк Аврелий. Склонялись к стоицизму Цицерон, убийца Цезаря Брут, энциклопедист Варрон, представители высших слоев.

Хотя в стоицизме много общего с субъективным идеализмом и он тоже искал

решение внешних проблем в изменении к ним своего отношения, юристы-стоики настаивали на незыблемости внутренних нравственных законов, вытекающих, впрочем, из договорных отношений между людьми. Целью законов являлась защита частной собственности, точнее, права на частную собственность, к которому сводилось моральное равенство людей. Субъективизм был ответом на невозможность противостоять внешнему существу, которое Сенека не решался назвать как-нибудь определенно (богу, року).

В эпоху империи все больше распространялись различные учения мистического характера - неопифагореизм, неоплатонизм, которые постепенно приближали рациональную философию к религии. Весьма популярными были религии Востока, египетские культы. Поисками единственно необходимой религии была занята большая часть населения огромной империи.

Свободное время у римлян

Отдых - после дел, - говорила латинская пословица. Свободным временем римляне пользовались по-разному. Люди образованные, с высокими духовными интересами посвящали себя науке или литературе, не считая это “делами”, а, рассматривая как досуг, как “отдохновение духа”. Выбор занятий был широкий: спорт, охота, беседы и особенно посещение зрелищ. Зрелищ было много, и каждый мог отыскать то, которое ему больше всего по душе: театр, бои гладиаторов, гонки на колесницах, выступления акробатов. Иногда отправлялись просто подивиться на какого-нибудь экзотического зверя. Одни искали тишины и покоя, другие - шумных, неистовых развлечений. Одни удалялись на отдых из города к себе в поместье, а иных манили соблазны больших городов.

Впрочем, поездки за город требовали целого дня, а то и нескольких дней. Случалось же, что выпадали только свободные часы, и надо было уметь правильно их использовать. Такие часы можно было посвятить игре в мяч, Главной спортивной площадкой жителей города, которой все могли пользоваться, было Марсово поле, а также комиций, т.е. место на форуме, где проходили народные собрания.

Излюбленным видом отдыха римлян была охота на диких зверей и птиц. К играм невинным, не вызывающим опасного азарта, относились всякого рода загадки и головоломки. Ими тешились и взрослые, и молодежь. Например, двое играющих быстро показывали остальным по несколько пальцев, и те должны были сразу же сказать, сколько всего пальцев было показано. Эта простейшая игра так и называлась - “мелькание пальцев”. Очень популярна была и игра “голова - корабль”: надо было угадать, какой стороной упадет подброшенная монета. Играли также в чет и нечет, подбрасывая некоторое количество орехов, камешков или игральных костей.

Знали римляне и игру, похожую на шашки: на большой доске двое партнеров передвигали по определенным правилам игральные камешки, кости или фигурки, называвшиеся “латрункули” - наемные воины.

В кости римляне играли так же, как и греки, определяя победителя по числу очков, выпавших при бросании костей. Сама игральная кость могла быть маленьким кубиком или шестигранником с углублениями на гранях. Самый неудачный бросок римляне называли “собакой”, самый лучший - Венерой. Азартная игра в кости была в принципе запрещена в течение всего года за исключением праздника Сатурналий. Однако запреты эти нарушались, и нарушали их как раз те, кто их вводил. Как бы то ни было, римляне продолжали увлекаться азартными играми, теряя подчас целые состояния.

Поддерживая торговые и иные связи со многими далекими странами и народами, римляне охотно знакомились со всевозможными редкостями и новинками, привозимыми оттуда. Специальных музеев, выставок в современном значении этих понятий в Риме не было: произведения искусства, памятники, статуи окружали древних повсюду. Римляне жили с ними рядом, привязывались к ним и энергично противились любым попыткам перенести, например, какое-нибудь изваяние на новое место.

Время от времени в городе появлялась какая-нибудь новинка, и множество людей сходилось, чтобы взглянуть на нее. Это могли быть редкие, прежде не известные здесь образцы растений, могли быть и экзотические звери, это, наконец, могли быть и люди с непривычным цветом кожи, строением тела, странными, причудливыми чертами лица.

Еще большей приманкой для зрителей были дикие звери. С ними римляне чаще всего знакомились постепенно, по мере расширения сферы своих завоевательных походов и торговых экспедиций. Зверей в Рим привозили все больше, потребность в них росла, ведь бои гладиаторов с дикими животными уже стали любимым развлечением для жителей Вечного города.

На всеобщее обозрение выставлялись не только живые звери, но и скелеты, и отдельные кости, необычные по своим размерам и вызывавшие в памяти древние мифы. В 58 г. до н.э. Эмилий Скавр доставил из Иудеи в Рим скелет некоего морского чудовища: традиция утверждала, что это останки того самого дракона, которому должны были выдать на съедение Андромеду. В правление Александра Севера в театре был выставлен скелет кита. С удивлением рассматривали римляне также невиданных прежде крокодилов и бегемотов.

То, что каждая новинка вызывала всеобщее любопытство, естественно и понятно. Неприятным явлением было, однако, страстное желание сотен римлян поглазеть на физические уродства, на людей увечных, обделенных судьбой. А ведь и такие “подарки” присылались правителям Рима. Так, Августу привезли из Индии человека без рук, а Нерону преподнесли в дар ребенка нормальных размеров, но с четырьмя головами. Римский плебс охотно ходил смотреть на необычайно высоких людей и ,наоборот, на карликов. Маленьких человечков держали в домах ради развлечения и даже показывали их публично. Существовали и другие сомнительные с сегодняшней точки зрения обычаи. В Риме был рынок, где всякий мог купить себе для забавы все, что было уродливого и притом необычного: людей, родившихся без рук или без ног, одноглазых или трехглазых, с бесформенными головами, сиамских близнецов. Сохраняли и выставляли напоказ даже умерших людей, отличавшихся очень высоким ростом или необычным телосложением. В эпоху принципата Августа в садах Саллюстия можно было видеть тела супружеской пары великанов. Плиний старший пишет, что сам наблюдал однажды сохраненные и выставленные таким образом тела карликов.

Людей ученых, интеллектуалов, литераторов, не так уж привлекали к себе скелеты крокодилов и живые карлики. Время, свободное от повседневных обязанностей, они проводили за чтением, литературным трудом или просто отдыхая в тиши своих поместий. Интерес к бурной интеллектуальной жизни, к публичным чтениям, дискуссиям пробудили у римлян греческие философы и грамматики, десятками переселявшиеся в Италию и прежде всего в Рим, начиная с середины II в. до н.э.

Музыка, пение и танцы

Как и в Греции, в Италии ни один праздник не обходился без музыки, пения и танцев. И песнями, и танцами италийцы воздавали почести божествам, как это делали, например, “арвальские братья” или салии - жрецы бога Марса, составлявшие коллегию из 12 человек, возникшую еще на заре римской истории. В первый день месяца, посвященного их богу-покровителю, салии устраивали торжественные шествия в полном вооружении, распевая свои песни, которые вместе с песнями “арвальских братьев” положили начало римской литературе. Движение процессии сопровождалось трехтактной культовой пляской салиев - триподием, требовавшим от танцоров силы и выносливости, ведь исполняли пляску в шлеме, с мечом и щитом. Можно говорить, таким образом, о музыке культовой, сценической, аккомпанирующей и даже “концертной”. В Риме всегда было немало музыкантов, композиторов, учителей музыки и пения, но почти все они происходили или из собственно Греции, или из греческих городов юга Италии, или из Египта. Профессиональные танцоры и танцовщицы, выступавшие публично, приезжали в город из Сирии и Испании. С тех пор, как в Риме стали утверждаться восточные культы и обряды (например, культ Исиды), в них участвовали музыканты, прибывшие оттуда, откуда был заимствован и сам культ. Зато музыкантами, сопровождавшими своей игрой чисто римские обряды, военными музыкантами и теми, кто аккомпанировал актерам на сцене, были преимущественно люди римского или, во всяком случае, италийского происхождения.

Музыканты, какого бы происхождения они ни были, пользовались в Риме некоторыми привилегиями в награду за те услуги, которые они оказывали городу своей игрой или пением во время больших общегосударственных торжеств. Так, в привилегированном положении находились военные музыканты, симфониаки - музыканты, участвовавшие в религиозных церемониях, а также те, кто играл на духовых инструментах. Скабиллярии (“трещоточники”), которые на сцене задавали такт хору и танцорам, пользовались у публики такими же симпатиями, как и самые выдающиеся актеры. Известных музыкантов и певцов настолько высоко ценили, что им удавалось завязывать дружеские отношения с представителями знатнейших родов.

Из ударных инструментов они знали кимвал, на котором играли и мужчины, и женщины. В I в.н.э. вместе с культом Исиды пришел из Египта систр - разновидность трещотки, выгнутая полоса металла с отверстиями с обеих сторон, в которые вставлялись металлические палочки, также изогнутые на концах; держа инструмент за длинную рукоятку, им ритмически потряхивали, как погремушкой. Скабиллярии в театрах пользовались ножными кастаньетами, вделанными в деревянную подошву наподобие греческого “крупесиона”.

Широко распространены были струнные: лира, кифара и небольшая арфа треугольной формы - самбука. Среди духовых инструментов первое место занимали различные виды греческой флейты. Флейтисты выступали даже на народных собраниях. Известно, например, что трибун Гай Гракх, собираясь обратиться с речью к согражданам, всегда брал с собой флейтиста, дабы звуки флейты воодушевляли оратора или успокаивали его, когда Гай во время выступления приходил в чрезмерное возбуждение и терял самообладание. Хорошо знали в Риме и сирийскую флейту - ее можно было услышать на пирах, где играли и плясали сирийские флейтистки-танцовщицы.

Пользовались в Риме также всевозможными дудками, свирелями, в том числе заимствованной у греков многоствольной сирингой. На спортивных состязаниях звучали трубы: ими успокаивали зрителей, призывая сохранять тишину при объявлении победителей. Разновидностью витой трубы, служившей для подачи сигналов в войске, была бурцина; там же применяли и сигнальный рог. В конном войске сигналы подавали загнутым кверху рожком или горном.

Играли в древней Италии и на волынке: музыкантов-волынников упоминают и Марциал, и Светоний.

Музыканты, игравшие на том или ином инструменте, объединялись в коллегии. Уже в первые десятилетия существования Рима там среди других профессиональных объединений была создана и коллегия флейтистов. Царь Нума Помпилий, согласно традиции, ввел также обычай играть на трубе во время официальных торжеств - в них участвовали члены коллегии симфониаков.

С течением лет и веков происходило немало изменений и в сфере музыкального искусства: совершенствовались инструменты, менялся характер игры. Шли споры между приверженцами флейты и сторонниками струнных инструментов, особенно любимых начинающими музыкантами.

Хорошие музыканты и певцы пользовались в Риме большой симпатией слушателей и зрителей. В одном из своих писем Сенека сетовал на то, что у философов занимаются и учатся лишь немногие, театр же набит битком и там с жаром рассуждают о достоинствах музыкантов. Любили в Риме и танцы, многие из которых были греческого происхождения. Без танцоров и танцовщиц в Риме так же не обходились ни пиры, ни публичные зрелища, ни торжественные шествия, как и без музыки и пения.

Гладиаторские игры

Гладиаторский поединок был у этрусков частью тризны, которую устраивали родственники умершего, чтобы умилостивить и повеселить его душу. От этрусков этот обычай перешел в Рим, но довольно поздно: в 264 г. до н.э. сыновья некоего Брута Перы устроили в память отца бои гладиаторов. Зрелище показалось столь необычным и замечательным, что в летопись Рима внесено было число сражавшихся - три пары - и место, где сражение происходило - Бычий рынок. Связь между гладиаторскими играми и поминками никогда не забывалась; их называли “погребальными играми”. Все больше, однако, они превращаются только в зрелище, с которым по увлекательности мало что может сравниться. Теренций в прологе к одной из своих комедий рассказывает, как на первом ее представлении, когда разнеслась весть что будут гладиаторы, театр сразу опустел: все понеслись сломя голову смотреть их поединки.

В 105 г. до н.э. гладиаторские игры вводятся в число публичных зрелищ. Отныне государство возлагает на своих магистратов заботу об их организации. Гладиаторские игры становятся любимейшим зрелищем, и это быстро учли те, кто хотел выдвинуться. Цезарь в 65 г. до н.э. дал игры, в которых приняли участие 320 пар гладиаторов. Враги его испугались: роскошные игры стали верным средством приобрести расположение народа и обеспечить голоса на выборах. В 63 г. был принят, по предложению Цицерона, закон, запрещавший кандидату в магистраты в течение двух лет до выборов “давать гладиаторов”. Никто, однако, не мог запретить частному лицу “дать” их под предлогом поминок по родственнику.

Все изменилось при империи. Август разрешает устраивать эти игры только преторам, и не чаще двух раз в год, максимальное число гладиаторов не должно превышать 120 человек. Нельзя лишить людей права устраивать игры на поминках, но Тиберий сокращает на них число гладиаторов. В дальнейшем уже не преторы, а квесторы, самые младшие магистраты, облечены правом устраивать в Риме официальные игры.

Блестящие игры могли давать только императоры: у них для этого все возможности и никаких ограничений. Август давал игры 8 раз и вывел на арену 10 тыс. человек. Флавии построили огромный амфитеатр и запретили частным лицам держать гладиаторов в Риме - это исключительное право императоров. Траян, празднуя в 107 г. завоевание Дакии, дал игры, длившиеся 4 месяца; участвовало в них 10 тыс. гладиаторов.

О дне гладиаторских игр сообщалось заранее. На стенах домов крупными буквами писали объявления. В Помпеях хорошо сохранилось несколько таких надписей.

Раннехристианская культура. Эпоха гонений

Христианство возникает в I - II столетии нашего тысячелетия в римской провинции Иудее. Время его возникновения характеризовалось глубоким кризисом, переживаемым Римской империей. Могучая государственная машина жестоко подавляла восстания рабов и свободных бедняков и покоренных народов (во второй половине 60-х годов прошла тяжелая иудейская война). В этих условиях оставалось лишь верить и надеяться на помощь сверхъестественных сил, на чудо. В самом Риме царил внутренний распад, страшная опустошенность и моральная распущенность верхов. Официальная Римская религия не могла предложить утешения массам, ибо она была слишком тесно связанна с государством. Атмосфера неуверенности и ожидания конца благоприятствовала возникновению различных культов восточных религий (культа египетских богов - Изиды и Осириса, иранского бога - Митры, и т.д.), в которых были подчеркнуты те элементы, которые позднее заимствовало у них христианство, - страдание умирающего бога и его воскрешение, надежда на загробную жизнь. Эту веру принесла новая религия - христианство, которое, кроме всего прочего обратилось ко всем людям, без различия их национальности и сословий, как к равным перед богом. Христианство зародилось в лоне иудейской религии, но скоро отклонилось от нее.

Христианство появилось в период, когда огромную империю раздирали глубочайшие социально- политические антагонизмы, как движение угнетенных: оно выступало сначала как религия рабов и вольноотпущенников, бедняков и бесправных, покоренных и рассеянных Римом народов.

Возникнув, христианство вступило в резкое противоречие со всеми существовавшими до тех пор религиями. Христианство родилось как религия, обращенная ко всем народам. Она соответствовала условиям того времени, когда произошло смешение самых различных этнических групп, естественные границы между которыми были разрушены римскими завоеваниями. То есть обьединенность народов под сенью римской власти содействовала успехам такой универсальной религии, какой было христианство особенно с тех пор, как эта власть нашла себе конкретного представителя в лице римского императора.

«Миланский эдикт»

Миланский эдикт Константина и Лациния 313 г. посуществу провозглашал свободу вероисповедания. В результате христианство сделало качественно новый шаг в своем развитии: от состояния сектантской замкнутости- к статусу государственной религии; так складывались благоприятные условия для его социально- экономического и политического утверждения.

Для закрепления своих позиций церковь нуждалась в четко определенной догматической системе, отступление от которой рассматривалась бы как ересь. Эта система формировалась постепенно на протяжении нескольких веков. Основу ее составил Символ Веры- совокупность догматов, утвержденных церковными соборами в IV в.

По мере укрепления положения христианства терпимое отношение к другим культам сменяется нетерпимостью, опирающейся на представления о собственной профетической исключительности. Последнее нашло отображение в раннехристианской патристике, в частности в социальной доктрине Августина, изложенной в его произведении “О граде Божьем”. Раннехристианское учение о небесном граде и граде земном Августин представлял как историю борьбы двух градов “божьего” и “человеческого”, заложив тем самым основу теологического

Совершенствование христианской идеологии осуществлялось одновременно с совершенствованием церковной структуры. С утверждением политического и правового статуса христианской церкви происходил процесс распространения ее влияния на политическую структуру империи. В период с конца II и до V в. христианская церковь постепенно переходила с позиций сосуществования со светской властью на положение верховной власти в стране.

Союз между государством и христианской церковью был официально закреплен 1 Никейским собором в 325 г. Христианство стало гос. религией. “Догматы церкви стали одновременно и политическими аксиомами, а библейские тексты получили во всяком суде силу закона”

 

Дополнительное меню

Яндекс.Метрика