Мифология

Мифы, легенды, притчи и сказания

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Культура Руси

 

Дохристианская Русь

Хронологические рамки эпохи Киевской Руси – середина IХ-ХII в.в. В истории славянского народа IX век открывает новую страницу. Начинается процесс собирания восточнославянских племен под единой княжеской властью с помощью военной силы рождается в Гардарике (скандинавское название Руси, означающее «страна городов») молодое сильное государство. Начало эпохи Киевской Руси принято относить либо к летописному рассказу о призвании на княжение в Новгород в 862 году варяжских князей Рюрика, Синеуса и Трувора, либо определять временем киевского похода легендарного вещего Олега в 882 году. Завершают период, как правило, княжением в Киеве Ярослава Мудрого (1019-1054гг.), иногда, правда, доводят до времени Владимира Мономаха (1113- 1125 гг.).

Племенные княжения восточных славян представляли собой зародышевую форму государственности. Племенные княжения объединялись вместе, то снова перегруппировывались в зависимости о конкретных условий в крупные суперсоюзы, обнаруживавшие черты, раннефеодальной государственности. Одним из таких объединений был союз племен во главе с Киевом, ставший ядром древнерусского государства.

Древнерусское государство

Столицей Древнерусского государства стал Киев. Это произошло потому что он был древнейшим центром восточно славянской культуры, с глубокими историческими традициями и связями. Расположенный на пограничье леса и степи с мягким ровным климатом, черноземной почвой, дремучими лесами, прекрасными пастбищами и залежамижелезной руды, многоводными реками основными средствами передвижения тех времен. Киев был ядром восточнославянского мира. Киев был одинаково близок к Византии, к востоку и западу, что способствовало развитию торговых, политических и культурных связей Руси.

Конец Х столетия ознаменовался завершением объединения всех восточных славян в государственных границах Киевской Руси. Русские земли были объединены под властью Киева ” Матери градом Русским “.

Язычество – от «языки» (суть: народы, племена); эта слово объединяет в себе принцип веры разных народов. Сама же вера этих народов, даже в рамках союза племен, могла быть меж собой весьма различной.

Славянские язычество развивалось по разным руслам: одни племена верили в силы космоса и природы, другие – в Рода и Рожаниц, третьи – в души умерших предков и в духов (одухотворённые силы), четвёртые – в тотемных животных -

пращуров и т. д. Одни хоронили (хранили) своих умерших предков в земле, считая, что те потом помогают живым с Того Света, оставляли им что-нибудь в пищу. Другие – сжигали умерших в ладьях (лодьях), отправляя их души в небесное плавание, полагали, что, если тело сжечь,– душа быстрее поднимется на небо и там приставится каждая к своей звезде (отсюда – преставился).

Для сжигания умерших и для приношения языческих жертв в древности у славян существовали определённые места – алтари под открытым небом в виде треугольника, квадрата ила круга, которые именовались крада (ср. санскритская священная жертва в честь мёртвых), крадой назывался также горящий жертвенный костёр. "Крады и требища идольские",– писал Нестор-летописец. Было и божество, охранявшее алтарь, вероятно, оно называлось Крада (Кродо).

Существовало поверье, что сожжённый уносится в рай-вырий (ирий, арий; отсюда древнее название арийцев) немедленно, на глазах любящих его близких. Душа ассоциировалась с дыханием и дымом (о том, у кого прекратилась дыхание, говорили: отдал Богу душу). Далее душу подхватывали жаворонки, первые птицы, прилетавшие весной из вырия-рая. День прилёта жаворонков – 9 марта – считался днем поминовения предков и назывался Радуница

Сегодня можно дать лишь общее (собранное из того, что удалось сохранить) представление о славянском языческом мифе. Причем, если отдельных богов можно более или менее подробно охарактеризовать, то от других сохранились лишь имена.

Богов было великое множество. Наиболее древние неперсонифицированные боги славян – Род и Рожаницы. Род иногда отождествлялся с фалосом, иногда с зерном (в т. ч. солнечным и дождевым зерном, оплодотворяющим землю). Рожаницы – женское рождающее начало, дающее жизнь всему живому: человеку, растительному в животному миру. Позже Род и Рожаницы стали выполнять больше функций, унифицировались в верховных богов и в разных племенах славян персонифицировались – получили имена собственные: Яровит, Световид, Ригевит, Макошь, Златая Баба, Дидилия, Зная и т. д.

К древнеславянским относятся поклонения упырям и берегиням. Берегини (наподобие греческих пенатов) хранили благополучие разных мест и видов природы, а также дом. Домовых духов тоже было множество: домовой, кутный бог, дед, спорыньи и спехи (духи, способствующие человеческим делам), дрема (домашнее мирное божество сна), баюнок (сказочник, песенник колыбельной), лень, отеть (крайняя степень лени), окоемы, прокураты, прокуды (плуты, неслухи, проказники), банник (дух бани), злыдни (украинское "бодай вас злыдни побылы!"), бесы, черти, шишиги (черти с торчащими шишом волосами), кикимора или шишимора (чертиха с торчащими шишом волосами, божество неспокойных снов и ночных явлений)".

Славянская мифология

Происхождение богов

Верно, не было у славянина с самого начала столько богов, сколько наконец у него явилось. История человечества показывает нам, что до того еще, как человек не знал искусства делать себе изображения богов, чтил он некоторые предметы, предлагаемые ему природою. С удивлением взирал он на огненный шар, катящийся над его головою, стоял у порывистого ручья, шумно ниспадающего с горы в долину, чувствовал приятное дуновение воздуха, изумлялся, был вне себя от восторга; он не примечал, чтобы существо, подобное ему, всем этим управляло. Тут стал он в первый раз умствовать о чудном мироздании: солнце, вода, ветер казались ему существами особенной и притом высшей, нежели он сам, природы. Изумление его перешло в почтение и боготворение. Не так ли думали персы и перуанцы? Не так ли и поныне еще думают самоеды и многие другие народы? Так думал и славянин, и боготворил огонь и воду. Сам того не зная, познакомился он с чувствами зла и блага: иногда был он целый день несчастлив на охоте, а на другой день чувствовал он физическую боль. Он не усматривал тому причины, и думал, что есть какое-то злое существо, которое находит в том удовольствие, чтобы ему вредить. В другой раз поймал или убил, он необыкновенно много дичи – душа его была отверста для радости; он столь же мало примечал тому причины и создал себе доброе божество. Так произошли у него Белбог и Чернобог, без сомнения древнейшие божества, какие знал славянин. Впоследствии ему не довольно было сего малого числа богов своих: он творил себе беспрестанно новых; каждая новая потребность приносила с собою новое божество, и таким образом произошло то множество, которое мы скоро увидим.

Изображение богов

Простая жизнь доставляла грубому славянину много праздных часов – ему пришло на мысль испытать свои силы в образующих искусствах. Первое, в чем он здесь успел, было конечно не Медицейская Венера; но он может быть не меньше радовался своей работе, как Пракситель и Апеллис восхищались своими творениями. Скоро потом одушевил он свои идеальные божества, и тут стала уже некоторая система царствовать в его баснословии. Хотя славянин в образующих искусствах никогда не доходил так далеко, как греки и римляне, однако ж нельзя оспорить у него некоторую степень совершенства. Истуканы, вырытые из земли в Прильвице, доказывают, что наши предки довольно были искусны, умев даже чертами лица изображать характер божества. О Световиде говорил нам Саксон Грамматик, что он имел вид глубокомысленный; Сива, по описанию господина Маша, отличалась приятною физиономиею, а Чернобог страшною и т. д.

Что касается до вещества, из какого составлялись сии изображения, то это было дерево и металл. Из дерева были вероятно деланы все русские истуканы богов, так как и по большей части на острове Рюген. Для сего выбирали всегда самое крепкое дерево, потому что такие изображения долгое время были боготворимы на открытом воздухе. Что ноги Световидовы были сделаны из другого дерева, нежели самая статуя: то причина сему состоит вероятно в понятиях, какие имели люди о сем божестве. Из металла сделаны все истуканы, вырытые в Прильвице. Большая часть их составлены из смеси металлов и содержат много серебра, так что некоторые выдерживают пробу от двух до десяти лотов серебра.

Вид истуканов был свойствен грубому народу, боготворившему сии изображения. Необыкновенною величиною старались всегда выражать силу божества; в Арконе большая часть богов были сплошь огромного виду, что у некоторых из них епископ Абсалон не мог жезлом своим достать до бороды. У немногих была одна только голова; но щедрые славяне дарили им по три, по четыре, даже и по пяти голов.

Храмы

Не вместе с происхождением истуканов произошли и храмы; давно уже определены были на то открытые поля и рощи. Обыкновение боготворить идолов в густоте лесов было так употребительно у славян, что даже когда боги их получили храмы, то они по большей части все еще воздвигаемы были в лесах. Может быть: думали жрецы уединением и мраком тем сильнее разгорячить умы народа; но как бы то ни было, по крайней мере известно, что славяне поздно уже начали строить свои храмы. Первые храмы были только места, окруженные кольями; потом четыре столба накрылись кровлею и со всех сторон окружились завесами; наконец стали даже строить храмы из одного дерева Внутри были стены обиты пурпуровыми коврами; там же находилось много рогов от разных зверей, покрытых резною работою и служивших для украшений храма. Как этот храм, так вероятно и многие другие были украшены; а только недостает у нас известий, чтобы распространиться о том несколько подробнее.

Мы знаем достоверно, что храмы были богаты утварями; многие из них были золотые и серебряные, а другие из смешанного металла и притом высокой работы.

Земледельческий религиозный культ древних славян

Практика умилостивления духов и богов жертвоприношением и поклонением привела к созданию довольно сложного религиозного культа. Отметим, что для дохристианской религии древних славян характерным являлось преобладание практики-магии и культа над мифологией. Эта практика имела богатое оформление и подробно разработанный, освященный ритуал. Мифология же была относительно отрывочной и бессистемной.

Совершенно очевидно, что народные праздники, игравшие весьма заметную роль в жизни древнеславянских народов, не могли оказаться в стороне от формирования магических и религиозных обрядов. С развитием религиозного культа в первую очередь народные праздники все больше и больше наполнялись религиозным содержанием, а обряды принимали религиозный характер.

Главную роль в земледельческой религии славян играли обряды и праздники, связанные с различными периодами сельскохозяйственного производства. По своему характеру эти обряды носили преимущественно магический характер и составляли целостный календарный цикл.

Цикл этих обрядов и праздников начинался зимой, в то ее время, когда дни становятся заметно длиннее, когда "солнце поворачивает на лето". По верованиям земледельческих религий, это был момент рождения бога солнца. С этим периодом связывалось множество обрядов и праздников. Среди них были святки, праздники коляды с заключительным моментом этого цикла – масленицей, содержавшей такие обряды, как зазывание, или призывание весны, проводы зимы (сожжение ее соломенного чучела) и т. д.

Цель зимних праздников и обрядов заключалась в стремлении земледельцев обеспечить себе благоприятный хозяйственный год. Поэтому в хату к праздничному столу зазывали мороз, чтобы угостить его и таким образом обезопасить себя от прихода его весной, когда он может приморозить молодые побеги посевов. Приглашались также "ржа" (ржавчина) и "бель", портящие колос.

Будущий урожай символизировался на празднике выставленным в переднем, "красном", челу снопом. Хозяин и хозяйка, садясь за праздничный стол, перекликались между собой, делая вид, что не видят друг друга, и приговаривали: "Чтобы так же не видеть друг друга осенью за стогами и возами хлеба, грудами овощей". В праздничных обрядовых песнях содержались заклинания, якобы обеспечивавшие хороший урожай и большой приплод скота:

Главным обрядовым кушаньем праздников этого цикла была кутья, род каши из вареных зерен,– растительное блюдо, появившееся тогда, когда люди еще не умели размалывать зерна и печь хлеб. Главным блюдом масленицы были блины. Они несомненно более позднего происхождения и своим румяным желто-красным цветом и круглой формой символизируют "нарождающееся" весной солнце.

Со встречей весны и проводами зимы были связаны многие другие очистительные обряды. Основаны они были на вере, что за темную, холодную зиму собралось множество разной нечисти, которую следовало обезвредить и изгнать из жилища и с полей.

Для этого славяне мыли свои хаты и мылись сами. Собирали во дворе весь мусор и сжигали его на костре. Костер устраивали как можно более дымным и смрадным. Все это якобы отгоняло нечисть. Считалось, что магической силой отгонять злых духов обладала и верба – дерево, первым распускавшее весной почки. Глава дома запасался ветками вербы и стегал ими всех домочадцев, приговаривая: "Здоровье – в хате, хвороба – в лес!"

Очистив таким образом себя, дом и двор, люди шли на поля и посыпали их золой от очистительных костров. По углам поля расставляли ветки вербы.

Считалось, что после выполнения всех этих обрядов нечистая сила изгнана и можно спокойно приступать к весенним работам. Чтобы не навлечь пи себя гнев весны и полнее использовать ее милости, старались прежде всего накормить весну. Поэтому в некоторых местностях, как только снег начинал таять, женщины клали на проталинах куски пирога или хлеба, приговаривая: «Вот тебе, весна-матушка». Приход весны знаменуется общим оживлением природы, прилетом птиц. В связи с этим возник и сохранился до наших дней обычай выпускать весной из теста фигурки птиц – жаворонков, аистов. Это несомненный пережиток тех далеких времен, когда «весну» в виде птицы ловили и приносили в жертву, т. е. попросту съедали, веря, что лучшее средство воспользоваться благодетельными силами весны – это съесть ее.

С приходом весны люди получали возможность расстаться с темной и смрадной курной избой, выйти на свежий воздух и вздохнуть полной грудью, понежиться в теплых лучах солнца. Человек переживал радостное, приподнятое настроение. Не случайно весна всегда была периодом праздников. Одним из таких весенних праздников на Руси был праздник «красная горка», получивший свое название от «красной» весны, от «красных», т. е. красивых горок, холмов, возвышенностей, первыми покрывавшихся травой под лучами яркого весеннего солнца. На этих горках собственно, и отмечался праздник; играли в народные игры, пели песни, плясали, водили хороводы.

«Красная горка» – это также пора заключения брачных союзов. По твердо укоренившемуся в среде крестьянства обычаю свадьбу можно было сыграть или ранней весной, на «красную горку», или осенью, после окончания полевых работ. Весна все больше вступала в свои права. Надвигались новые хозяйственные заботы. Надо было выгонять скот на пастбища, проводить весенние полевые работы, начинать сев, Все это также сопровождалось магическими обрядами.

Перед выгоном скота на пастбище его окуривали дымом можжевельника. Погоняли скотину обязательно вербой, произнося заклинания и молитвы, обращенные к солнцу и месяцу, с просьбой охранить скот «от стрелы вогненной, от зверя бегучего, от гада ползучего, от змеи попилухи», а также от водяных и лесных духов,

Озимые посевы обходили с яйцом и костной мукой. Муку сыпали в траву на меже, полагая, что это предохранит поля от града. Яйцо зарывали в землю, как магический символ плодородия. Вспашку поля и сев также производили с костной мукой, яйцом и заговорами.

К магическим обрядам присоединяли и жертвоприношения. Считалось, что земле при пахоте, когда ее разворачивают сохой, причиняют боль (ведь для наших древних предков земля была живым существом, божеством). Ее надо было задобрить. Поэтому в борозды ставили хлеб и пироги, поле обходили с брагой и угощениями, а после посева устраивали жертвенный пир – праздник окончания сева.

В то же время люди считали, что весной с оживлением растительности оживают растительные духи, с вскрытием рек и озер появляются водяные духи, русалки, из-под земли выходят духи мертвых. В общем, духи были везде. И их набиралось множество. Одних надо было изгнать и обезвредить при помощи очистительных обрядов, других надо было привлечь на свою сторону, задобрить. Особенно нужно было задобрить духов предков. Для этого совершались сложные обряды, отправление которых требовало уже участия волхвов, кудесников, «умевших» вступать в общение с богами и духами посредством (вертимого плясания).

Как только хлеба начинали колоситься, вновь наступал критический момент, требовавший помощи сверхъестественных сил. Для этого существовали в древности особые обряды, носившие название «колосяница». Центральное место в этих обрядах занимала береза, русская красавица, покрытая нежной листвой, вся в сережках. Быстрый и пышный расцвет березки приписывался ее особой плодоносящей силе, и люди пытались перенести эту силу на поля. Для этого девушки гурьбой шли в лес, где под облюбованной березкой ставили пироги, яичницу и устраивали пиршество: пели песни, водили хороводы. Иногда березу срубали и ставили где-либо в поле на меже или возле селения, и здесь совершалось празднество.

Когда хлеба начинали дозревать и приближалась пора их жатвы, начинался новый цикл земледельческих обрядов, заклинаний, празднеств, якобы способствовавших успешному созреванию и уборке хлебов.

Началом этого цикла были праздники, посвященные божествам Купале и Яриле. Купало был богом обилия и урожая, богом созревших плодов земных. Ему приносили жертвы в начале жатвы. Празднества в честь бога Купалы с зажиганием костров «живым огнем», т. е. огнем, добытым путем трения, были очень широко распространены среди славянских народов. Поля в купальскую ночь обходили с произнесением нараспев специальных заговоров. Целью всех этих обрядов было предохранение созревающих хлебов от злых духов. Пережитком еще более древних верований, восходящих к эпохе, когда люди не знали земледелия и только собирали дикорастущие плоды и злаки, были обряды собирания в купальскую ночь волшебных трав, и в частности поиски легендарного цветка папоротника Бог Ярило, как и Купало, считался богом плодородия. Во многих местах праздник, посвященный Яриле, соединялся с ярмарками и торжками. Во время праздника устраивались игры, пляски, кулачные бои.

Жатва отмечалась специальными праздниками: зажинками – в начале жатвы и дожинками – в конце сбора урожая. В центре празднеств были снопы: первый – о время зажинок, последний – во время дожинок. Эти снопы торжественно приносились в село. Из зажиночного снопа пекли первый хлеб нового урожая, дожиночный сноп ставили в избе, в переднем углу. Зерно с него при севе сыпали в первую борозду или смешивали с семенным зерном. Прежде чем начать жатву, приносили жертву полевому духу, особыми заклинаниями изгоняли из снопов якобы сидящих там злых духов. Примерно такие же обряды выполнялись и по окончании жатвы.

Зодчество Древней Руси

Зодчество Киевской Руси – яркая страница в истории мировой архитектуры. Развиваясь, оно прошло большой и сложный путь, отражая своеобразные социальные условия жизни народа.

Древнерусское зодчество, развивавшееся на протяжении восьми веков, до конца ХVII столетия, дает целостную картину развития достаточно устойчивых и постепенно эволюционизирующих стилистических черт и признаков. Параллельно развивались формы деревянной и каменной архитектуры, причем деревянное строительство явно преобладало и оказывало значительное влияние на каменное. Основной строительный материал на Руси – дерево – использовался для строительства всех видов сооружений –жилых домов, городских укреплений, дворцовых зданий, церквей. Город Древней Руси вплоть до ХVII пека оставался в основном деревянным. В деревянных постройках объемно-планировочная структура определялась бревенчатой конструкцией и ее естественными параметрами; однако при всей "жесткости" деревянной строительной системы народные мастера-зодчие умели композиционно ее разнообразить и пластически оживить. В результате возникает очень широкая композиционная "амплитуда" от простейшей крестьянской избы-сруба до сложнейших объемных решений, типа шатровых и ярусных храмов».

Дерево украшало Русь теремами и деревянными храмами, избами и мельницами, колодцами, и, конечно, за долгие годы сложилось искусство резьбы и росписи по дереву.

И хотя из-за пожаров мало сохранилось старинных деревянных построек, но и они дают представление о прекрасных теремах и палатах. Из дерева строились и избы – добротные, просторные, удобные и нарядные, с любовью и мастерством украшенные затейливой резьбой.

Особенно нарядны избы Нижегородского края, что на реке Волге. Они похожи на сказочные терема, сплошь покрытые затейливой резьбой. Здесь на Волге любили растительные орнаменты. Среди роскошного узора из густых упругих ветвей, листьев и цветов, гроздей винограда мастера помещали фантастических птиц, львов, похожих на добродушных улыбающихся котов, русалок, которые по крестьянским поверьям охраняли живущих в доме от злых сил. Рельефную резьбу по дереву называют корабельной. Ею исстари украшали не только дома, но и суда.

Внутреннее убранство дома

"Внутри крестьянские избы были убраны строго, но нарядно. В избе в переднем углу под иконами – большой стол для всей семьи, вдоль стен широкие встроенные лавки с резной опушкой, над ними полки для посуды. Северный шкафчик-поставец нарядно украшен росписыо – здесь птица Сирин и кони, цветы и картинки с аллегорическими изображениями времён года. Праздничный стол накрывали красным сукном, ставили на него резную и расписную посуду, ковши, резные светцы для лучины.

Ковши были самых разнообразных форм и размеров, в них наливали мед или квас. В некоторые ковши умещалось по несколько вёдер.

Ковшички для питья имели ладьевидную форму. Ручки ковшей делались в виде головы коня или утки. Ковши щедро украшались резьбой или росписью. Вокруг большого ковша, возвышавшегося в центре стола, они были похожи на утят вокруг наседки. Ковши, имеющие форму утки, так и назывались ковши-утицы.

Из дерева делали всё – и мебель, и корзину, и ступу, и сани, и колыбель для ребёнка. Часто эти бытовые предметы из дерева расписывали. Мастер думал не только о том, чтобы эти вещи были удобны, хорошо служили своему назначению, но заботился об их красоте, о том, чтобы они радовали людей, превращая работу, даже самую тяжёлую, в праздник.

Особенно почитались у крестьянина прялки. Прядение и ткачество было одним из основных занятий русских женщин. Нужно было наткать ткани, чтобы одеть свою большую семью, украсить дом полотенцами, скатертями. Не случайно поэтому прялка была традиционным подарком у крестьян, они с любовью хранились и передавались по наследству. По старому обычаю парень, посватавшись к девушке, дарил ей прялку собственной работы. Чем прялка наряднее, чем искуснее вырезана и расписана, тем больше чести жениху. Долгими зимними вечерами собирались девушки на посиделки, приносили прялки, работали да хвастались жениховыми подарками.

Во всех изделиях из дерева, сделанных народными умельцами, ясно видно высокое техническое и художественное мастерство. Удивительно, как приспособлено всё, что выходит из-под рук мастеров, к быту народа, к окружающей природе.

Народный костюм

Когда приходил праздник, он был для крестьян особенно радостным и желанным, его ждали, к нему готовились. Все жители деревни в эти дни надевали свою лучшую, праздничную одежду. И чем тяжелее и безрадостнее была жизнь, тем больше хотелось в праздник окружить себя весельем, яркой красотой, всем показать свои наряды, своё мастерство в шитье и в украшении одежды.

В каждой местности одевались по-разному, но основные предметы крестьянского костюма были одинаковыми. Одежда резко делилась на будничную и праздничную. Будничная одежда была простой, часто её почти никак не украшали. А праздничная, наоборот, – демонстрировала всё, на что были способны её хозяева. Любую одежду в деревне очень берегли, потому что доставалась она большим трудом, и каждая вещь должна была служить долгие годы, часто не одному поколению семьи.

Женская одежда состояла из длинной рубашки с рукавами. Поверх неё надевали сарафан, обычно шерстяной, а в южных областях носили клетчатую домотканую юбку-понёву, голову покрывали платком. Девушки могли ходить с открытой головой. Они, как правило, заплетали одну косу и украшали голову плотной лентой, обручем или венцом. Сверху, если было нужно, надевали платок. Замужняя женщина не имела права появляться при посторонних с открытой головой. Это считалось неприличным. Волосы у неё были заплетены в две косы, а на голову надевали богато украшенный твёрдый кокошник или особую мягкую шапочку – рогатую кичку, затем платок. В будни вместо парадного кокошника обычно надевали скромный повойник. Открытым у замужних женщин оставались лишь лицо да кисти рук.

Основной частью мужской одежды тоже была рубаха и порты – длинные штаны вроде брюк. Обувь у крестьян, и у мужчин и у женщин, была одинаковая. «У бедных – лапти, которые плели из лыка, особым образом очищенной коры липы. Липа – лиственное дерево, которое растёт в России повсюду. Лапти, хотя и не отличались особым изяществом, в сухую погоду были и лёгкой и удобной обувью, но изнашивались очень быстро. Поэтому каждый крестьянин мог сплести лапоточки и делал это быстро, весело и красиво. Но в дождь, в холод в лаптях было плохо. Богатые крестьяне на такое время шили из кожи сапоги, бедные редко могли позволить себе такую роскошь. Зато зимой, когда устанавливались морозы и снег плотно укрывал землю, все надевали валенки. Валенки изготовляли (валяли) из домашней овечьей шерсти. Были они удобными, тёплыми, мягкими, и ходить в них по льду и снегу – одно удовольствие, хотя особенно красивой обувью их не назовёшь».

Изготовление обуви в крестьянской семье традиционно было мужским делом, а одежду всегда делали женщины. Обучение всем женским работам начиналось с раннего детства. Маленькие девочки с шести-семи лет уже помогали взрослым в поле сушить лён, а зимой пробовали прясть из него нити. Для этого им давали специально сделанные детские веретёна и прялки. Подрастала девочка и с двенадцати-тринадцати лет начинала сама готовить себе приданое. Она пряла нитки и сама ткала холст, который хранили к свадьбе. Затем она шила себе и будущему мужу рубашки и необходимое бельё, вышивала эти вещи, вкладывая в работу всё своё умение, всю душу. Самыми серьёзными вещами для девушки считались свадебные рубашки для будущего жениха и для себя. Мужскую рубашку украшали вышивкой по всему низу, делали неширокую вышивку по вороту, а иногда и на груди. Долгие месяцы девушка готовила эту рубашку. По её работе люди судили, какая из неё будет жена и хозяйка, какая работница.

После свадьбы, по обычаю, только жена должна была шить и стирать рубашки мужа, если не хотела, чтобы другая женщина отобрала у неё его любовь.

Вышивка на крестьянской одежде не только украшала её и радовала окружающих прелестью узоров, но и должна была защитить того, кто носил эту одежду, от беды, от злого человека. Отдельные элементы вышивки носили символическое значение. Вышила женщина ёлочки – значит, желает она человеку благополучной и счастливой жизни, потому что ель – это древо жизни и добра. Жизнь человека постоянно связана с водой. Поэтому к воде нужно относиться с уважением. С нЦикл этих обрядов и праздников начинался зимой, в то ее время, когда дни становятся заметно длиннее, когда ей нужно дружить. И женщина вышивает на одежде волнообразные линии, располагая их в строго установленном порядке, как бы призывая водную стихию никогда не приносить несчастья любимому человеку, помогать ему и беречь его.

Особую роль в русском костюме всегда играли пояски. Маленькая девочка, впервые севшая за ткацкий станок, начинала своё обучение ткачеству именно с пояска. Тканые разноцветные и рисунчатые пояски носили в основном мужчины, завязывая их спереди или чуть сбоку. Каждая невеста должна была обязательно выткать и подарить жениху такой поясок. Завязанный узлом, он становился символом нерушимой связи между мужем и женой, их благополучной жизни. Поясок невесты обовьётся вокруг тела жениха, сохранит его тепло, защитит от злого человека, считали люди. Кроме того, невеста дарила свои пояски всей многочисленной родне будущего мужа. Ведь она входила в новую семью, и с этими людьми ей тоже нужно было установить добрые и прочные отношения. Так пусть её яркие пояски украсят одежду новой родни, защитят от несчастья. Так в прошлые времена жил русский народ, создавая свои традиции, обычаи, свой национальный костюм, на который мы смотрим сегодня, не переставая удивляться его красочности и поэтичности.

В наше время при создании самой модной одежды художники постоянно используют узоры народной вышивки и кружева, изготовленные мастерицами промыслов. Вы легко узнаете в костюмах наших элегантных современниц элементы той одежды, которую 200 лет тому назад носили наши прабабушки: сарафаны, рубашки, платки, душегрейки, сапоги и многое другое.

Эти славные вещи, вышивки, старинные рисунки ткани и кружева продолжают радовать нас, так как они по-прежнему удобны и приятны. В нашу жизнь они вносят ощущение радости и уюта, праздничности и домашнего тепла. Наверное, это происходит потому, что истинная красота не боится испытания временем.

Крещение Руси

В конце седьмого века существовала, согласно византийским и арабским источникам, «держава волынян», являвшаяся союзницей Византии. Развитие феодальных отношений, рост и укрепление государственности требовали изменений в идеологии господствующей формой которой в средние века была религия, и князь Владимир решил реформировать языческие представления Древней Руси и с этой целью попытался создать единый пантеон богов. Однако попытка Владимира превратить язычество в государственную религию потерпела крах. В 988-989 гг. князь Владимир провел вторую религиозную реформу. В качестве новой религии и было принято христианство. В результате посещения русскими посольствами разных государств, бесед с проповедниками мусульманства из Волжской Болгарии, иудейства из Хазарии, католичества «из немцев» и православие из Византии князь Владимир выбрал православие.

Характер исторического выбора сделанного в 988 году князем Владимиром, был, безусловно, не случайным. Местоположение Руси между Востоком и Западом, перекрестное влияние на нее различных цивилизаций плодотворно воздействовало на духовную жизнь и культуру русского народа. С юга из Византии, христианство стало проникать на Русь еще задолго до его официального подтверждения, что во многом предопределило выбор князя Владимира. Тесные экономические, политические и культурные связи с Византией, проникновение на Русь в качестве альтернативы язычеству христианства в его византийском варианте достаточно жестко обусловили выбор новой религии.

Около 988 года князь Владимир крестился сам, крестил свою дружину и бояр, а затем и весь русский народ.

Удельные княжества: Принятие христианства имело большое значение для дальнейшего развития русских земель. Оно укрепляло власть феодалов над крестьянами, своим учением освещая феодальную собственность и подчинение властям. Принятие христианства укрепляло государственную власть и территориальное единство Киевской Руси. Оно имело большое международное значение, которое заключалось в том, что Русь, отвергнув «примитивное» язычество, становилось теперь равной другим христианским странам, связи с которыми значительно расширились.

Становление новой культуры :

Принятие христианства имело большое значение для дальнейшего развития русских земель. Оно укрепляло власть феодалов над крестьянами, своим учением освещая феодальную собственность и подчинение властям. Принятие христианства укрепляло государственную власть и территориальное единство Киевской Руси. Оно имело большое международное значение, которое заключалось в том, что Русь, отвергнув «примитивное» язычество, становилось теперь равной другим христианским странам, связи с которыми значительно расширились.

Для русского народа, сравнительно поздно вступившего на путь исторического развития, принятие христианства означало в то время приобщение к многовековой и высокой культуре Византии. При детальном изучении шедевров древнерусского искусства обнаруживается глубокое их родство с наследием архаики: будь то заставки – инициалы текстов книг и летописей, фресковые и скульптурные орнаменты соборов, а так же мелодичный строй церковных песнопений.

Византийская эстетика оказала огромное влияние на музыкальную культуру Киевской Руси, надолго определив путь развития русской музыки. Если народная песнь сопровождала жизнь человека, глубоко входила в его быт, труд, отдых, от колыбельных до похоронных плачей, то церковная музыка выполняла иную задачу.

Эти образы и в целом эмоциональная сфера, заложенная музыкальной эстетикой, были глубоко восприняты и по – своему воспроизведены древнерусской церковной музыкой. Древняя Херувимская песнь знаменитого распева – монодическая, в ней очень значительная вокализация. В отличие от других жанров древнерусского певческого искусства – тропарей, стихир, ирмосов и другие – где слово стоит на первом месте, а музыка, подчиненная слову, лишь помогает его осмыслению, в Херувимской песне музыка играет самодавлеющую роль. Возникает ощущение парения, непрерывного движения. Мелодия Херувимской песни льется , как ручей, непрерывно переливаясь тончайшими, едва неуловимыми красками, наблюдая за тем, чтобы наш образ жизни неуклонно сохранял правильную мелодию и ритм. Назначение божественных гимнов привести душу к гармонии, к согласованию с божеством. Византийский канон лег в основу певческой церковной культуры Древней Руси. В Древней Руси канон был воспринят целиком вместе с крещением Руси и рассматривался здесь как нечто незыблемое, священное. Его нарушение на Руси могло рассматриваться, как ересь. Так небольшие изменения некоторых текстов и обрядов в результате новых переводов, произведенные в середине ХVII века привели к драматическим событиям, вызвав раскол русской церкви и движение старообрядцев.

Древняя Русь восприняла от Византии музыкальную культуру практически. До нас не дошли никакие музыкально – теоретические труды, отражавшие теорию византийской музыки. Практическое освоение музыкальных жанров Византии на Руси шло параллельно с овладением всеми тремя видами нотации, и в этом процессе, несомненно, должна оказывать воздействие русская национальная струя, возможно идущая от ритуальной языческой культуры. Древняя Русь восприняла византийскую музыкальную культуру и новую музыкальную эстетику вместе с крещением как непосредственный источник, из которого развилась новая струя музыки, противопоставившая себя исконным народным жанрам.

Во второй половине IХ создается славянская письменность на основе греческого уставного письма с добавлением нескольких букв. Братья Кирилл ( 827-869гг.) и Мефодий ( 815-885 гг.) прибыли из Византии в Великоморавскую державу по приглашению князя Ростислава с миссионерскими целями в 863 году. Договор 911 года между Олегом и Византией уже был написан на двух языках - греческом и славянском. О довольно широком распространении грамотности среди различных слоев общества свидетельствуют летописи и археологические находки, относящиеся к Х1 веку, а так же многочисленные новгородские берестяные грамоты.

Русская культура Средневековья была элитарной. В Древней Руси ведущую роль в литературном процессе играла Церковь. Наряду со светской широкое развитие получила литература церковная. Средневековая словесность на Руси существовала только в рамках рукописной традиции. Даже появление печатного станка мало изменило ситуацию вплоть до середины ХVШ века. Материалом для письма служил пергамент- телячья кожа особой выделки. В ХV – ХVI веках появляется бумага и она окончательно вытесняет пергамент. Уже писали чернилами и киноварью и вплоть до ХIХ века использовали гусиные перья. Древнерусская книга – это объемистая рукопись, составленная из тетрадей, сшитых в деревянный переплет, обтянутый тисненой кожей. В ХI веке на Руси появляются роскошные книги с киноварными буквами и художественными миниатюрами. Переплет их оковывался золотом или серебром, украшался жемчугом, драгоценными камнями, финифтью. Таковы книги Остромирово Евангелие ( ХI век) и Мстиславово Евангелие ( ХII век ).

Древнерусская литература представлена литературой переводной и оригинальной. Перевод рассматривался как часть собственной национальной словесности. Церковностью древнерусской литературы обусловлен выбор переводных сочинений, бытовавших в рукописной традиции. Начальный этап переводной древнеславянской письменности определяется наряду со Священным Писанием произведениями раннехристианских отцов церкви.

Первые оригинальные сочинения, написанные восточнославянскими авторами, относятся к концу ХI – ХII веков. Среди них такие выдающиеся памятники, как «Повесть временных лет», «Сказание о Борисе и Глебе», «Житие Феодосия Печерского», «Слово о законе и благодати». Жанровое многообразие древнерусской литературы ХI – ХII веков невелико: летописание, житие и слово. Деление произведений древнерусской литературы на жанры достаточно условно. Это происходит потому, что сами восточнославянские книжники не имели единых представлений о жанровых категориях. Одним и тем же, наиболее общим термином «слово», писатели называли и торжественную речь митрополита Иллариона, и воинскую повесть.

Среди жанров древнерусской литературы летопись, развивавшаяся в течении восьми веков (ХI – ХVIII вв.), занимает центральное место. Составлялись летописи по поручению князя, игумена или епископа, иногда по личной инициативе. Если летопись велась по прямому поручению, она носила более или менее официозный характер, отражая политическую позицию, симпатии и антипатии заказчика. Но не следует преувеличивать официозный характер древнерусского летописания, как это иногда делает историческая наука. В действительности же летописцы проявляли независимость мысли, отражая точку зрения широких масс на то или иное событие, нередко подвергали критике действия князей, отражая «вся добрая и недобрая» и « не украшая пишущаго».

Древнейшая русская летопись «Повесть временных лет» в оригинале имеет более пространное название: «Се повести времянных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуда Русская земля стала есть». Дошла до нас эта древнейшая летопись в рукописных копиях не старше ХIV века. Авторство «Повести» приписывают монаху Киево – Печерской лавры Нестору, создавшему ее около 1113 года.

Основная идея произведения глубоко патриотична- единство русской земли. Княжеские усобицы и кровавые распри, начавшие сотрясать тогда русскую землю, осуждаются летописцем. Таким образом, Киев стал местом возникновения первого общерусского свода, повествующего об истории Русской земли в целом.

Другой распространенный жанр древнерусской литературы – житие. Он представляет жизнеописания знаменитых епископов, патриархов, монахов – основателей тех или иных монастырей, реже – биографии светских лиц, но только тех, которые считались церковью святыми. Отсюда жития в науке часто обозначаются также термином «алигография» ( от agios – святой и grafo - пишу). Агиография, таким образом, - искусство дореалистическое, ближайшей параллелью которому может быть древнерусская иконопись. В человеке устранялись все черты его индивидуальности, «временности», он становится обобщенным воплощением либо добра либо зла. По преданию, Нестору – летописцу принадлежит авторство всех трех первых дошедших до нас житий – двух житий первых христианских мучеников князей – братьев Бориса и Глеба - «Сказание о Борисе и Глебе» и житие игумена Феодосия - основателя Киевской лавры(«Житие Феодосия Печерского»).

Речи, называвшиеся в старину «поучениями» и «словами», относятся к жанру красноречия. Ярким образцом является «Поучениями Владимира Мономаха», дошедшее до нас в Лаврентьевском списке «Повести временных лет». В начале «Поучения» один из выдающихся князей своего времени Владимир Мономах дает своим сыновьям ряд моральных наставлений, в назидание выписав для них цитаты из Священного Писания. Во второй поучает как управлять государством. Кончается «Поучение» автобиографией князя.

С приходом на Русь христианства широко начинается строительство культовых зданий, церквей и монастырей. Отсутствие собственной традиции каменно – кирпичной архитектуры и собственных мастеров привело к тому, что строительство в Киеве на ранней его стадии было целиком в руках приезжих греческих зодчих. Тем не менее полного совпадения византийских и киевских построек даже в этот период не наблюдается. На Руси и Византии в это время существовал совершенно иной социальный заказ – вотчинский храм развитого феодального общества в Византии и общегосударственный храм слагающейся феодальной формации на Руси. Разница в заказе вызвала и применение разных типов храма – небольшой трехнефный в Византии и огромный пятинефный с галереями в Киеве. Необходимость иметь в церкви большие по площади хоры (эмпоры) для церемоний княжеского двора вызвала многоглавие, совершенно не применявшееся в эту пору в Константинополе. Отсутствие на Руси мрамора заставило перейти к кирпичным подкупольным столбам, что резко изменило характер интерьера, иные условия привели к созданию иных памятников, даже на самом раннем этапе сложения русского зодчества. А далее постройки возведенные в Киеве послужили базой сложения собственной архитектурной традиции, уже не византийской, а киевской, русской. В тех же случаях, когда приезжавшие позднее греческие зодчие строили здание иного типа, не отвечавшие этой традиции, они уже не оказывали на развитие русской архитектуры никакого влияния. Принимали лишь то, что соответствовало социальному уровню и эстетическим представлениям страны

В 989 году в Киеве была заложена Десятинная церковь Успения богородицы. На ее содержание была отпущена десятая часть доходов князя Владимира. Эта постройка площадью около 900 кв.м, увенчанная по словам летописи 25 «верхами», т.е. главами, была грандиозной по замыслу и исполнению. Также многоглавым был собор Киевской Софии с 13 «верхами»,возведенный во времена Ярослава Мудрого. Одноименность соборов Киева и Константинополя призвана была утвердить равенство Руси с Византией. Софийский собор - памятник не только зодчества, но и изобразительного искусства. Во внутренних помещениях собора сохранились мозаики, мозаичным был и пол. Многие фрески написаны на русские сюжеты. Изображены семья Ярослава Мудрого, а так же бытовые сцены: скоморошные пляски, борьба ряженых, охота на медведя.

Древнерусская живопись христианской Руси играла в жизни общества очень важную и совсем иную роль, чем живопись современная и с этой ролью был определен ее характер.

«Образ» по – гречески - икона. Икона – произведение искусства очень сложное по своей внешней и внутренней организации, художественному языку и выполняемым задачам. Поэтому нельзя считать икону примитивом, а иконописцев – художниками второго сорта, ремесленниками, способными лишь перерисовывать один у другого и не владевшими познаниями, необходимыми «настоящему» живописцу. Такой взгляд на иконопись был распространен в XIX в., когда мастерам Древней Руси ставили в вину незнание анатомии и приемов построения прямой перспективы. Икона – порождение не менее сложной художественной культуры, чем, например, картина эпохи Возрождения. Однако иконописец мыслил совершенно иными категориями и развивал только те художественные навыки и стороны своего таланта, которые отвечали господствующей иконографической традиции. Вполне закономерно, что самая известная из сохранившихся русских икон – «Троица» Андрея Рублева, которая почитается во всем мире как одно из величайших творений художественного человеческого гения.

Древнерусское государство, возникшее в IX в., приняло в 988 г. христианство из Византии и тем самым оказалось вовлеченным в мощный поток византийской культуры. Ее усвоение и творческая переработка породили оригинальное и самобытное искусство, которое называют древнерусским.

Это искусство, отдаленное от наших дней столетиями, возникло в среде с общественными условиями и мировоззрением, отличными от современных, и обладает особенностями, без знания которых невозможно его полноценно воспринять. Форма, тематика и содержание древнерусского искусства тесно связаны с религией и призваны сосредоточить мысли и чувства человека на неземном, невещественном, вечном. Оно находилось под неусыпным контролем Церкви. Мирские (светские) сюжеты были ему известны, но не боле того. Отсюда, однако, не следует, что древнерусская живопись не соприкасалась с жизнью и не отражала мыслей, интересов, настроений, владевших средневековым человеком. Совсем напротив! Создавая образ Богоматери и Святого Николы, изображая Страшный суд или события из жизни Христа, мастер - иконописец отвечал себе и своим современникам на самые насущные и важные вопросы, пытался проникнуть в тайны прошлого и будущего мироздания, разделить добро и зло, найти свое место в мире, смысл собственного существования. Но, конечно, выявить жизненное начало в творениях древнерусских живописцев, понять, как именно реальная жизнь отразилась в той или иной иконе, совсем не просто.

Но необходимо помнить, что икона – это произведение искусства особого рода, во многом непохожее на привычную для наших дней картину. Иконный образ восходил к первообразу, т.е. представлял собой не личное восприятие каким-либо художником ветхозаветных или евангельских лиц, событий и откровений, а как бы запечатленную духовную истину; обладал (в доступных человеку пределах) такой же полнотой знания о сверхъестественном, Божественном мире, как тексты Священного писания. А это значило, что художник должен был следовать приемам иконографии, т.е. он не мог изменять композиционные схемы и облик персонажей по своему, изображенного Священному преданию и соборному опыту Церкви.

Икона – произведение искусства очень сложное по своей внешней и внутренней организации, художественному языку и выполняемым задачам. Поэтому нельзя считать икону примитивом, а иконописцев – художниками второго сорта, ремесленниками, способными лишь перерисовывать один у другого и не владевшими познаниями, необходимыми «настоящему» живописцу. Такой взгляд на иконопись был распространен в XIX в., когда мастерам Древней Руси ставили в вину незнание анатомии и приемов построения прямой перспективы. Икона – порождение не менее сложной художественной культуры, чем, например, картина эпохи Возрождения. Однако иконописец мыслил совершенно иными категориями и развивал только те художественные навыки и стороны своего таланта, которые отвечали господствующей иконографической традиции. Вполне закономерно, что самая известная из сохранившихся русских икон – «Троица» Андрея Рублева, которая почитается во всем мире как одно из величайших творений художественного человеческого гения.

К сожалению, известно не так уж много имен древнерусских иконописцев и дело не только в том, что абсолютное большинство произведений безвозвратно утрачено. Средневековое восточно-христианское искусство в основном безымянно, это присуще мировоззрению и культовому назначению искусства той эпохи. Ведь художник считался не только творцом, сколько исполнителем произведения. Вот почему гораздо чаще известен заказчик иконописного шедевра, чем его создатель. Сведения о мастерах, по крайней мере, до конца XV в. практически единичны. Тем не менее, до наших дней дошли не одно и не два имени отечественных художников, уцелевших на полях и затыльях (оборотах) икон.

Икон эпохи Киевской Руси сохранилось совсем немного. Самая древняя из уцелевших русских икон написана, видимо, при Святополке Изяславиче или Владимире Мономахе (т.е. в конце XI – первой четверти XII вв.). Это поясное изображение Святого Георгия из Новгорода. К концу киевского периода выросли первые поколения художников, обладавших собственным стилем и способностью решать сложные задачи в искусстве. Переплавив, растворив в себе разнообразные творческие влияния – не только византийское и южнославянское, но в какой-то мере и романское (западное), – художественная киевская культура создала такую систему общерусских эстетических ценностей, которая на века наметила пути развития искусства отдельных земель и княжеств.

В XII столетия на Руси усилились княжеские распри и междоусобицы, которые мешали мирному развитию и ставили под угрозу государственную независимость страны. Различные русские земли становились все более самостоятельными по отношению к Киеву. Эти перемены влияли на материальную и духовную культуру древнерусских княжеств, которые постепенно обосабливались. В каждом из них формировался свой особый эстетических климат, выработались собственные художественные идеалы, новое понимание и выражение красоты. Именно период раздробленности породил отличные от киевское формы христианской культуры и искусства Новгорода, Галича и Владимира-Волынского.

Однако только в Новгороде Великом, ставшем в 1136 г. столицей вечевой республики, демократическая торгово-ремесленная среда повлияла на искусство и наполнила его жизненным своеобразным содержанием. В этом смысле типично новгородским можно считать очень большой по размерам образ Святого Георгия в полный рост, происходящий, как и упомянутая ранее поясная икона, из соборного храма Юрьева монастыря. За спокойной неподвижностью фигуры война чувствуются его уверенность и мощь. Слегка расставленные ноги и согнутые в локтях руки, одна из которых держит перед грудью наперевес громадное копье как многозначительный ратный символ, а другая сжимает меч, выражают полную готовность к бою. Такое восприятие персонажа было очень актуально для новгородской действительности, в которой нередко слышались призывные звуки походных труб, возвещавшие о начале тяжелой бранной страды.

Народное влияние в новгородском искусстве особенно заметно в иконе «Иоанн Лествичник, Георгий и Власий» (вторая половина XII в.), персонажи которой очень выразительны в своей простоте. По художественному строю это произведение представляет искусство не самого Новгорода, а скорее провинций Новгородской республики. Композиция иконы бесхитростна. Фигуры расположены фронтально, неподвижны и никак между собой не связаны. Главный герой произведения – Иоанн – изображен во всю высоту иконного поля, тогда как его спутники не достают ему до пояса. Так прямолинейно отразил художник соотношение главного и второстепенного. Очень наряден ярко-красный фон иконы, организующий ее цветовую гамму.

Во второй половине XII – первой трети XIII в. при князьях Андрее Боголюбском, Всеволоде Большое Гнездо и Юрии Всеволодовиче расцветают культура и искусство Владимиро-Суздальской Руси. Сплавляя воедино художественные влияния Киева, Чернигова и других русских центров, владимиро-суздальские живописцы выработали собственный изобразительный язык, удивляющий изяществом формы, специфической суздальской нарядностью.

Как бы предваряя этот расцвет, в середине XII столетия здесь появилась икона Богоматери с Младенцем византийского письма, привезенная Андреем Боголюбским из Вышгорода, расположенного под Киевом. В 1161 г. это выдающееся произведение искусства, которое придание приписывало кисти евангелиста Луки, стало главной святыней Успенского собора города Владимира и всей владимирской земли (а позднее, перенесенное в Москву, – главной святыней России). Со временем оно получило название «Богоматерь Владимирская», под которым известно современным поколениям. В том месте, где эта икона совершила чудо, впоследствии была построена резиденция князя Андрея – Боголюбово. А безвестный иконописец изобразил явление Богоматери князю Андрею. Икона стала называться «Богоматерью Боголюбовской». На верхнем поле этой иконы был изображен деисус (от греч. «деисус» – «моление святых перед Христом за человеческий род»). Теме деисуса в изобразительном искусстве Владимирской Руси принадлежит особое место. В ней нашла воплощение идея заступничества, способная впитать в себя самые разнообразные жизненные драмы.

Из Ярославля происходит выдающийся по мастерству образ Богоматери Оранты (от лат. orants – «молящийся»; в раннехристианском искусстве изображение молящейся фигуры с поднятыми руками; в Средние века сложился иконографический тип Богоматери), известный поз названием «Великая Панагия». Это произведение, связанное с киевской традицией, удивляет звонкостью и в то же время изысканностью колорита, обилием золота, рождающим ощущение драгоценности живописной поверхности, скульптурной отточенностью и аристократизмом форм, торжественной священной неподвижностью, погруженностью в вечность. Здесь воплощен идеал царственной красоты той эпохи, как его понимали высшие слои древнерусского общества. Народ предпочитал искусство более простодушное и ярко декоративное.

Феофан Грек

(около 1340 – около 1410)

Когда в 90-х гг. XIV в. в Москве появился знаменитый византийский художник Феофан Гречин (в искусствоведении его обычно называют Греком), здесь уже сложились новые животворные традиции, что позволило ведущим столичным мастерам избежать подражания заморскому изографу. Местные живописцы благодаря Феофану получили возможность познакомиться с византийским искусством в исполнении не рядового мастера-ремесленника, а гения, для которого, казалось, не было ничего невозможного. Впрочем, нельзя забывать, что Феофан Грек к этому времени уже около двух десятилетий (если не больше) прожил на Руси, ставшей для него второй родиной. Он прибыл в Новгород Великий или с греческой депутацией, или с русским купеческим караваном еще в давние времена московско-тверских распрей. А позднее пересек Русь с запада на восток и трудился в Нижнем Новгороде, а может быть, и в каких-то других городах. За это время он должен был, вероятно, впитать в свое творчество образы и идеи новой художественной культуры, которую имел возможность изучить во всей ее разнокрасочности. Однако это только облегчала контакты, и делало их особенно плодотворными.

Феофан воспитал в Москве группу талантливых учеников, фактически стал главной фигурой в художественной жизни русской столицы конца XIV – начала XV вв. К сожалению, иконы, достоверно созданные самим Феофаном или его учениками, неизвестны, хотя ему приписывалось (и приписывается до сих пор) немало первоклассных произведений. Например, монументальный образ Петра и Павла, «Преображение» из Спасского собора в Переславле Залесском, «Богоматерь Донская» и «Успением» на обороте из Успенского собора в Коломне.

Иконостас Благовещенского собора Московского Кремля (точнее, деисусный чин) до последнего времени считался самым достоверным произведением Феофана Грека в Москве. Однако сейчас эта точка зрения оспаривается. Сомнительно, что изначально иконостас принадлежал Благовещенскому собору, расписанному в 1405 г. Феофаном, Прохором с Городца и Андреем Рублевым, а стилистически иконы заметно отличаются от фресок византийца в Новгороде. Иконостас, очевидно, привезли из какого-то другого города при Иване Грозном. Возможно, памятник происходит из Михайло-Архангельского собора в Старице. Однако это тоже лишь одна из гипотез, нуждающаяся в проверке.

Деисус Благовещенского собора независимо от того, кто руководил его созданием, - важное явление в истории древнерусского искусства. Это первый дошедший до нашего времени деисус, в котором фигуры святых изображены не по пояс, а во весь рост. Здесь начинается реальная история так называемого русского высокого иконостаса.

Деисусный чина иконостаса Благовещенского собора представляет собой блестящий образец живописного искусства. Особенно замечательна красочная гамма, которая достигается сочетанием глубоких, насыщенных, богатых оттенками цветов. Изощренный и неистощимо изобретательных колорист, ведущий мастер деисуса дерзает даже на тональные сопоставления внутри одного цвета, окрашивая, например, темно-синим одежды Богоматери и более открытым высветленным тоном – Ее чепец. Густые плотные краски художника изыскано, сдержанны, чуть глуховаты даже в светлой части спектра. Потому так эффектны, например, неожиданные яркие удары красного на обрезе книги и сапожках Богоматери. Необыкновенно выразительна сама манера письма – широкая, свободная и безошибочно точная.

Андрей Рублёв

(около 1360 – около 1430)

Вскоре после 1410 г. Андрей Рублев и его верный товарищ Даниил в содружестве с неизвестными нам иконописцами создают небывало монументальный иконостас в Успенском соборе во Владимире. Он состоял из трех рядов, общая высота которых достигала почти шести метров. Ничего подобного Московская Русь не знала не только до этого, но и многие годы спустя. Владимирский иконостас надолго стал образцом для подражания.

Однако все же самые выдающиеся произведения мастера связаны с другим городом. В 1918 г. в дровяном сарае близ Успенского собора в Звенигороде были обнаружены три иконы – «Спас», «Архангел Михаил» и «Апостол Павел», известные с тех пор под названием звени городского чина. Они входили когда-то в состав девятифигурного деисусного чина, написанного Андреем Рублевым в начале XV в. для дворцовой звенигородской церкви князя Юрия Дмитриевича. Звенигородский чин принадлежал к самому распространенному даже в XV столетии типу деисусных композиций – полуфигурному (поясному). Его иконография продиктована уже новым временем.

«Троица» – самая совершенная среди сохранившихся икон Андрея Рублева и самое прекрасное творение древнерусской живописи – была написана мастером, по предположениям специалистов, в первой четверти XV столетия. С давних времен укоренилось мнение, что Рублев создавал ее для иконостаса каменного соборного храма Троице-Сергиева монастыря. Однако дошедшие до наших дней документы свидетельствуют, что икону подарил монастырю Иван Грозный в XVI в. А в царские руки «Троица» попала, очевидно, после московского пожара 1547 г. Первоначально «Троица» входила в состав иконостаса Успенского собора на Городке в Звенигороде, т.е. в одни иконный ансамбль со Звинигородским чином; в этом убеждают ее размеры.

В древнерусском искусстве существовал канон пропорций, позволявший гармонично «вписывать» произведения живописи в интерьер храма. Канон этот пока мало изучен, он был достаточно гибок и подвижен, постоянно нарушался появлением в церкви икон, перенесенных из других мест. Но он существовал. Например, высота иконы местного ряда (нижнего в иконостасе) должна была быть меньше длины храма в десять раз. Высота местной иконы могла быть также отложенена во внутреннем пространстве церкви между западными дверями и полукружием центральной апсиды десять раз. Именно таково было отношение высоты «Троицы» к длине звенигородского храма. Такие же размеры имели более поздние местные иконы, создававшиеся для Успенского собора на Городке.

Рублев, взяв за основу византийскую иконографическую схему композиции, подверг ее переосмыслению и создал нечто абсолютно новое и оригинально. Сцена, освобожденная от подробностей, утрачивала жанровую окрашенность. Сосредоточив действие вокруг трех ангелов, беседующих перед трапезой (греч. «стол», «кушанье»; здесь – стол для приема пищи), в центре которой высится чаша с головой тельца – символ крестной жертвы Христа, Рублев «прочитывает» сюжет по-своему. Нет рассказа – следовательно, нет бега времени, вечность не «мерцает» через завесу «сегодняшнего», а как бы непосредственно предстает перед человеком. Ибо странники не общаются с Авраамом, а как бы пребывают в молчаливой беседе. Перед ними не пиршественных столов, священная трапеза, не фрукты и хлебцы, а чаша причастия. Это увиденная мысленным взором художника любовь и согласие трех, составляющих единое. Едва ли не единственному среди живописцев Средневековья Рублеву удалось решить почти неразрешимую творческую задачу – показать Троицу как триединство. Как правило, этот богословский тезис ставил в тупик восточных и западных живописцев, которые то сосредотачивали свое внимание на Боге-Сыне – Христе, то изображали всех трех ангелов совершенно одинаково. Рублев достиг успеха, пойдя не по пути прямого иллюстрирования догмата, а по пути его художественного истолкования и переживания.

Три ангела Рублева едины не потому, что тождественны, а прежде всего потому, что связаны единым ритмом, движением в круге, или круговым движением. Это первое, что сразу и властно захватывает при созерцании рублевской «Троицы». Внутренний взор зрителя невольно фиксирует на иконе Рублева круг, хотя на самом деле его нет. Он образуется позами, движениями ангелов, соотнесенностью их фигур.

Мотив кругового движения – средство художественного выражения единства ангелов, а индивидуальность каждой фигуры мастер подчеркивает позой, жестом, положением в иконном пространстве, наконец – цветом. Левый ангел по правилам иконографии облачен в синий хитон и лилово-розовый гиматий (верхнюю одежду из куска ткани, которая перекидывалась через плечо); правый – в синий хитон и светло-зеленых гиматий; средний – в вишневый хитон с золотой продольной полосой (клавом) и синий гиматий. Вишневый и синий – это традиционные цвета одежд Христа, образ которого запечатлен таким в центре поясного чина и потому привычно ассоциируется с центральным персонажем «Троицы». На иконе Рублева тема среднего ангела – Христа – неразрывно связана с темой чаши, которая возникает в композиции несколько раз, постепенно усиливаясь, подобно главной теме симфонического произведения. Чашу образуют линии подножий. Форму чаши принимает трапеза (на которой стоим настоящая чаша), ограниченная очертаниями согнутых ног крайних ангелов. Наконец, когда взгляд зрителя, скользя по силуэтам боковых фигур, переходит к осмыслению иных величин, снова возникает образ большой чаши, в которую погружен средний ангел – Христос. Чаша символизирует искупительную жертву Христа за весь род людской. Эта тема воплощается через сопоставление реальной чаши на трапезе с той, которая видится «разумными очами» благодаря расположению фигур и исчезает, как только внимание созерцающего возвращается к предметам материального, вещественного мира.

С именем Андрея Рублева связан самый высокий взлет в истории древне русского изобразительного искусства. Рублев был тем гениальным мастером, который создал свой собственных оригинальный стиль, бесконечно совершенный, глубоко русский по своей сущности и художественному выражению (хотя и многим обязанный достижениям Византии), но вместе с тем благородной простотой заставляющий вспомнить искусство античности. Стиль Рублева, линейный и колористический строй его икон, воплощавший гармонию и красоту, сложившийся в его творчестве новый эстетический идеал определили лицо московской школы живописи. Андрей Рублев умер, вероятно, в 1430 г. и похоронен в московском Спасо-Андрониковом монастыре.

Татаро-монгольское нашествие и его влияние на культуру Руси

В XIII столетии в историю Руси входит новая трагическая реальность – нашествие монголо-татар. Сначала были разорены северо-восточные, а затем южные и юго-западные русские княжества. Люди гибли, их угоняли в неволю. Затем установилась иноземное иго, которое вызвало кризис в развитии культуры. Вторжение Батыевых орда насильственно оборвало культурный процесс во Владимиро-Суздальском княжестве. Однако молодая полнокровная культура Владимирской Руси не погибла во время нашествия. Она обладала слишком мощными творческими возможностями, слишком большим запасом оригинальных художественных идей, чтобы успеть исчерпать их внутри себя самой. Это относится и к владимирской иконописи. Положение княжества в центре северо-восточных русских земель и высокое политическое значение Владимира как столицы великого княжения спасли владимиро-суздальское искусство от провинциального прозябания и угасания. Настало время, когда Москва и другие среднерусские центры обратились к художественному наследию древнего Владимира как к источнику развития собственного искусства. XIV век принес Руси большие перемены. Борьба с монголо-татарским игом постепенно стала главным вопросом времени, овладевшим умами князей и бояр, проповедников и летописцев, деятелей Церкви, простых людей городов и деревень и, не в последнюю очередь, художников иконописцев. В 1380 г. произошла историческая Куликовская битва. Национальный подъем, идея единства, сплотившие в этом сражении в несокрушимую рать представителей разных слоев русского общества – от великого князя до обычного ремесленника, – оставили неизгладимый след в русской культуре, надолго определили главную линию духовного развития, повлияли на мышление иконописцев. В XV в. неуклонно набирает силу объединительный процесс, приведший при великих князьях Иване III и Василии III к образованию могучего Московского государства. Представления о величии русской державы и ее вселенской миссии нашли свое выражение в искусстве

Автокефалия

В 1448 году, через десять лет после Флорентийского Собора, на котором представители Константинопольской Церкви подписали акт об унии с Римом, Русская Церковь, не признавшая унии, провозгласила себя автокефальной. Недоверие к грекам и сомнение в их православии привело к тому, что русские архиереи постановили в 1480 году не принимать греков на епископские кафедры. Русские архиереи больше не ездили в Константинополь испрашивать благословения Патриарха на возведение в митрополичий сан и поставлялись в Москве. Фактически Русская Церковь обрела полную независимость.

«Москва- третий Рим»

Ко времени царствования Фёдора Иоанновича Московское государство осталось единственным независимым православным царством. Москва, осознававшая себя. Третьим Римом, стала закономерной наследницей православной империи, и Русская Церковь - самой значительной и многочисленной во вселенском сообществе сестер - Церквей.

В 1589 году в Русской Церкви при непосредственном участии Патриарха Константинопольского Иеремии II было установлено Патриаршество. В "Уложенной грамоте об учреждении Московского Патриархата" царь Феодор Иоаннович пишет: "И мы, помыслив о сем превеликом деле, чтоб с Божией помощью в царствующем граде Москве устроить превеликий престол Патриарший, объявили царскую мысль свою архиепископу Константинополя, Нового Рима, и Вселенскому Патриарху. Основание патриаршества стало важной вехой в истории Русской Церкви. Преобразование Московской митрополии в Патриархат закрепило факт независимости Русской Церкви в нормах канонического права и в значительной степени усилило влияние Русской Церкви на международной арене. Отныне чин поставления в сан Патриарха Московского совершался в Успенском соборе Кремля.

Введение патриаршества на Руси относится к 1589 году. Это стало логическим результатом ферраро-флорентийской унии, которую Византийская церковь заключила в XV веке с Римом , в результате чего русская митрополия начала сама избирать своего первоиерарха.

Кроме того, после падения Византии в 1453 году Константинопольский патриарший престол оказался в полной зависимости от турецких султанов, в то время как Россия осталась единственным независимым православным государством и естественным образом превратилась в центр православного мира.

Государственная власть в России опиралась на полную лояльность и поддержку церкви, что привело к их взаимному усилению. Такие отношения между ними существовали до XVII века. В течение столетий экономическое, политическое и идеологическое могущество церкви неуклонно возрастало, что явилось одним из главных факторов становления великорусской народности и российской цивилизации.

Важное значение имело учреждение в России патриаршества, которое произошло в период правления Бориса Годунова и его стараниями. До этого глава Русской Церкви, носивший титул митрополита, уступал рангом руководителям других православных церквей. Первым русским патриархом в 1589 году стал Иов, великообразованный человек, крупный богослов и публицист, бывший до этого митрополитом. Он сыграл заметную роль в событиях начала XVII века, не признал Лжедмитрия и призвал народ к борьбе с ним, за что был смещен.

Конфликт патриарха Никона и царя Алексея Михайловича

Одним из фрагментов реформаторской деятельности Патриарха, целью которой было приведение русской церковной жизни в соответствие с современной ей жизнью греческих церквей, стала богослужебная реформа. Она началась в 1653 году и продолжилась при преемниках Патриарха Никона. Активное участие государства в реформе и насильственное ее насаждение привели к последствиям, которые многие историки называют катастрофическими. С этого момента начинается история русского старообрядчества - раскола, который не изжит и ныне.

Не менее значительные последствия имели споры по вопросу о соотношении Патриаршей и царской власти. В 1652 году митрополит Новгородский и Великолуцкий Никон поставил условием принятия Патриаршего сана "неложное послушание царя и бояр Патриарху, яко начальнику, и пастырю, и отцу краснейшему, елико вам возвещать буду о догматах Божиих и о правилах". Это обещание царем и боярами было дано.

В деле церковного управления Патриарх Никон разрушил существовавшую практику поставления епископов и настоятелей монастырей по царскому указу и, по свидетельству Павла Алеппского, "распоряжался самодержавно". Как писал митрополит Макарий (Булгаков), в лице Патриарха Никона "власть русского Патриарха достигала такой степени, какой она не достигала ни прежде, ни после.”

Однако в результате придворных интриг Патриарх потерял влияние в царском дворе и в гневе отказался от управления Церковью. Затянувшееся на многие годы противостояние опального Первоиерарха и царя имело и более далекие последствия.

Реформы Петра I

С завершением процесса государственной централизации стала постепенно меняться социокультурная роль церкви в России. Она использовала все имеющиеся у нее средства, близость к светской власти и влияние на нее с тем, чтобы сохранить и упрочить свое положение духовного монополиста. Недовольство Петра духовенством росло год от года. Этому способствовало то обстоятельство, что в этой среде находилось наибольшее число противников обновления страны.

Когда в 1700 г. умер патриарх Адриан, ярый приверженец старины и противник нововведений, царь назначил ему преемника в лице митрополита рязанского и муромского Стефана Яворского, объявленного блюстителем патриаршего престола. Патриарший разряд был упразднен, а его функции были переданы восстановленному в 1701 г. Монастырскому приказу во главе с боярином И. Л. Мусиным-Пушкиным и дьяком Е. Зотовым. Все имущество и финансы церкви, закрепленные за ней земли и крестьяне находились в ведении Монастырского приказа, впоследствии подчиненного Синоду. Вскоре Петр издал ряд указов, сокращавших самостоятельность духовенства в государстве и независимость духовного чина от светской власти. Ряд дальнейших мер облегчал жестокость гонений на ревнителей древнего благочестия и разрешал свободное исповедание и оказательство своей веры иностранцам, как католикам, так и протестантам. В основу этих мер лег принцип, высказанный Петром: «Господь дал царям власть над народами, но над совестью людей властен один Христос». Наконец в 1721 г. церковь получила свой высший орган — 25 января Петр подписал манифест об установлении Духовной коллегии, или Святейшего правительствующего Синода. Псковский архиепископ Феофан Прокопович по поручению Петра написал духовный устав, или регламент, для Синода. Это был законодательный акт, в котором определились функции Синода, обязанности его членов по управлению церковью, подчеркивался государственный характер учреждения: «Духовный коллегиум под державным монархом есть и от монарха установлено». Фактически члены Синода приравнивались к чиновникам других государственных учреждений. В регламенте также объяснялись причины, заставившие Петра предпочесть соборное, или коллегиальное, и синодальное управление церковью единоличному патриаршему. «От соборного правления можно не опасаться отечеству мятежей и смущения, каковые происходят от единого собственного правителя духовного ибо простой народ не ведает, как разнствует власть духовная от самодержавной... Когда же народ увидит, что соборное правительство установлено монаршим указом и сенатским приговором, то пребудет в кротости и потеряет надежду на помощь духовного чина в бунтах». С 1724 г. Синод был преобразован в Синодальную камер-контору. Таким образом, Петр I полностью подчинил церковь своей власти. Церковь теперь полностью под чинилась, став послушным орудием в руках светской власти. Духовенство стало превращаться в такое же сословие, имеющее свои обязанности и задачи, как дворянство и посадские. А обязанности эти были довольно тяжкими — священникам предписывалось не только защищать проводившиеся правительством: реформы, но также помогать правительству в сыске и задержании лиц, отрицательно относившихся к преобразованиям. Нарушалась даже тайна исповеди — под страхом казни священники обязаны были доносить о намерениях исповедовавшихся совершить государственное преступление: измену, бунт, злоумышление на жизнь царя и прочее

Восстановление этого института произошло лишь в 1917 году после Февральской революции: откровенное вмешательство временного правительства в церковную жизнь и вызов большевизма побудили Церковь форсировать восстановление патриаршества

Русские первооткрыватели:

Афанасий Никитин-(Год рождения неизвестен-1475). Русский путешественник, тверской купец.

Совершил путешествие в Персию, Индию. По пути обратно посетил африканский берег (Сомали), Маскат, Турцию.

Дал ценное описание средневековой Индии, доказал, что во 2-ой пол. 15 в., за 30 лет до португальского «открытия» Индии, путешествие туда мог совершить даже не богатый, но целеустремленный человек.

Ермак (Ермолай) Тимофеевич, кличка Токмак (между 1537 и 1540, село Борок на Северной Двине — 05 августа 1585, берег Иртыша близ устья Вагая), русский землепроходец, завоеватель Западной Сибири, казачий атаман (не позже 1571).

Открыл новый путь на Обь и Иртыш через Средний Урал.

Казаки Ермака проложили путь на Западную Сибирь. По их следам на восток двинулись землепроходцы. Походы Ермака обогатили географические познания человечества. Бессмертная трехлетняя одиссея Ермака внесло особый вклад в дело освоения Сибири.

И. Ю. Москвитин (Годы рождения и смерти неизвестны).-Русский землепроходец, первооткрыватель.

Первооткрыватель Дальнего Востока, Охотского моря и острова Сахалин.

Его походы давали возможность реально оценить пределы Российской земли. Москвитин первым увидел Шантарские острова и Удскую губу. Вернулся в Якутск с первыми достоверными сведениями об Амуре. Он открыл дорогу многим другим землепроходцам.

В.Д. Поярков Год рождения и дата смерти неизвестны, русский землепроходец

Впервые проник в бассейн реки Амур, открыл реку Зея, Амурско-Зейскую равнину, среднее и нижнее течение реки Амур до устья.

Собрал ценные сведения о народах, живущих на Амуре, убеждал якутских воевод присоединить амурские страны к Руси.

Ерофей Павлович Хабаров (1603 - после 1671) - русский землепроходец.

В 1632-1638 гг. - обследовал бассейн реки Лены, открыл соляные источники и пахотные земли. В 1649-1653 годах совершил ряд походов в Приамурье, составил чертеж "реке Амуру".

Был одним из первых исследователей Амура

С.И. Дежнёв(~1605-1673) уроженец Великого Устюга. Выходец из крестьян-поморов. Выдающийся российский мореход, землепроходец, первооткрыватель и исследователь Дальнего востока.

Ходил на север Сибири, участвовал в открытии и присоединении новых земель. Обогнул Чукотский полу- остров, открыв тем самым пролив между Азией и Америкой. Основал Анадырский острог. Исследовал и часть бассейна р. Анюй

Совершил много открытий на Анадыре. Исследовал и часть бассейна р. Анюй. Внес колоссальный вклад в открытие русских земель. Появилось доказательство того, что Америка - самостоятельный континент, а из Европы в Китай можно плавать северными морями вокруг Сибири.

В.В. Атласов (~1661-1711)-русский землепроходец, сибирский казак.

В 1697-1699 годах совершил походы по Камчатке. Дал первые сведения о Камчатке, представил первое разностороннее ее описание, Курильских островах и Японии.

Внес большой вклад в освоение Сибири.

Особенности русской религиозной философии

Русская религиозная философия конца XIX - начала XX веков явилась реакцией на негативные стороны антропоцентризма нового времени. Она сделала акцент прежде всего на духовных качествах человека, таких как творчество, добро, любовь. Человек здесь также рассматривается как центр мира (например в творчестве Н.Бердяева), однако он не противопоставляется этому миру. Наоборот, человек исследуется как свободное творческое существо, призванное Богом к собиранию мира в единое целое, к внесению в мир любви и солидарности, к созиданию гармонии.

Для русских религиозных философов (В.Соловьева, П.Флоренского, С.Франка и других) человек есть носитель жизни и ее продолжатель, но не разрушитель Смысл жизни состоит в отрицании Зла посредством творения Добра, которое и есть, по убеждению русских мыслителей, утверждение жизни на планете.

Основные черты русской религиозной философии

Каковы же основные черты русской религиозной философии того времени?

В религиозной философии русских философов человек рассматривается как активная, свободно творящая сила. Он наделен высокой духовностью и способен объединить мир, спасти его от разрушения смертоносным временем и человеческим эгоизмом. Религиозный (православный) антропоцентризм в русской философии выступил в качестве своеобразного интеллектуального ответа на технизацию общественной жизни, падение нравов и другие пороки, особенно промышленной цивилизации. Промышленная, техническая по своей сути, цивилизация разрушает человечность, и противостоять этому опасному процессу может лишь высокая духовность - так может быть сформулирована основная идея русской религиозной антропологии этого времени, русского религиозного Ренессанса.

Другой чертой религиозного Ренессанса стала идейная эволюция его носителей. От "легального марксизма", экономизма они прошли путь к христианско-православному идеалу общества и человека.

Универсализм как еще одну черту религиозного Ренессанса можно проследить на судьбе и творчестве С. Булгакова.

Основные представители русской религиозной философии

Центральное место в религиозной философии занимает С. Булгаков: философ, культуролог, социолог, политэконом. Он теоретик и практик: депутат второй Государственной Думы, в 1917 г. - член Поместного собора, восстановившего патриаршество в России, затем сам становится священником, пройдя путь от религиозной философии к богословию, став в Париже профессором. Его подвижничество поистине безгранично. Он автор таких работ, как "Два града" (1911), "Философия хозяйства" (1912) "Свет невечерний" (1917), трилогия "Агнец Божий" (1933).

С. Булгаков в молодости был марксистом, профессором политической экономии в Политехническом институте. Предки его были священниками, первоначально он учился в духовной семинарии. В нем была глубоко заложена православная основа. Он никогда не был ортодоксальным марксистом, в философии был не материалистом, а кантианцем. Пережитый им перелом он выразил в книге "От марксизма к идеализму". Он первый в этом течении делается христианином и православным. С.Н. Булгаков начал свою научную и литературную деятельность как экономист, затем его интерес переместился в область философии, но большую часть жизни (после выхода книжки "Свет невечерний", 1917г.), он оставался философствующим богословом.

Оцерквление жизни, религиозная общественность, подчинение социально-экономических проблем религиозно-духовным - эти идеи были близки ему. Главным в его обосновании христианства является понятие Софии, понимаемое как премудрость божья, то есть идеальное всеединство, совокупность идей, воплощающихся в мире.

Булгаков был апологетом христианства в его православной форме. Продолжая развивать философские заветы Соловьёва, он создает оригинальную собственную систему - софиологию, где переплетаются космизм, софийность со стихией падшего состояния тварного мира, поэтому направление философии С. Булгакова называют софиологическим. Он остается верен основной русской идее Богочеловечества.

Важнейшие представители русской религиозной философии

Основное влияние на С. Булгакова в известный момент жизни оказал Владимир Соловьев (1853-1900), который стоял у истоков "золотого века" русской философии. Концепция Вл. Соловьева, призывающая к необходимости активного сотрудничества человека и Бога становится основой нового миросозерцания части интеллигенции.

Последователи Соловьева - Бердяев, Булгаков, Федотов, Флоровский, Трубецкие - пытаются создать целостное религиозное мировоззрение, осмысляя историю как процесс сотрудничества человека с Богом, как боготворчество. Мир должен быть преобразован не насилием, а подлинным христианским учением.

Родственный Соловьеву Бердяев стремится ввести в сознание идею превосходства человеческой свободы перед всем остальным, видя в ней самодовлеющую истину. В книгах "Истоки и смысл русского коммунизма" (1937, на русском языке - 1955), "Русская идея" (1946) Бердяев, исследуя истоки и смысл русского коммунизма, приходит к выводу, что коммунизм - это продукт русского национального характера, которому свойственна мессианская идея освобождения человечества и спасения народов от завоевателей, не раз находившая за долгую историю России практическое воплощение.

Многие завоеватели, устрашая Восток и Запад, сумев покорить многие народы, придя в Россию, терпели поражение: Тамерлан, Чингисхан, Наполеон, Гитлер. Русские, таким образом, завоевывали не только себе свободу, но и освобождали от порабощения другие народы. Так что мессианская идея ортодоксального марксизма - освобождение всего человечества от эксплуатации через мировую революцию - это не что иное, как модификация русской мессианской идеи.

В работах "Духовный кризис интеллигенции" (1910) и "Кризис искусства" (1918) Бердяев стремился убедить своего читателя в том, что только внутренние потенции личности, способные раскрывать религиозно-мистическую сущность бытия, позволяют обрести подлинную свободу. Единственный выход из духовного кризиса он видел в религиозных исканиях индивида. Революционные действия народа отрицались или просто не принимались им во внимание, а естественное состояние человека он видел в одиночестве и отчаянии.

Особое место в религиозном менталитете XIX веке занимает теория общего дела Н. Федорова, ставшего известным философом-космистом, внесшего много нового в трактовку русского апокалипсиса и всеобщего спасения. Люди должны объединиться в братство, которое победит смерть, организует космическую жизнь, воскресит мертвых. Деятельный человек должен подчинить разуму и знанию стихию и преодолеть иррационализм. Концепция Н. Федорова активно социокультурна. Он предлагает коренное изменение типа человека, его менталитета, его деятельности, пытается поставить на службу христианству русскую соборность.

Свое учение Федоров называл активным христианством, призывая к активному преображению природного, смертного мира в иной, не природный, бессмертный божественный тип бытия. Самое существенное в его раскрытии замысла Божия о мире убежденность, что Божественная воля действует только через человека как разумно-свободное существо, через единую соборную совокупность человечества. Главная задача при этом - сделаться активным орудием воли Бога, а воля его ясна - возведение мира в прославленное бессмертное состояние через самого человека. Бог создает и совершенствует человека через него самого. Федоров был убежден, что требование активности человека вытекает из самого христианского учения

 

Дополнительное меню

Яндекс.Метрика